Умер прекрасный Петер Надаш. Ему было 83 года. Читать бы его да читать. Жаль только, что писал о нем не так много. Напомню лишь о небольшом фрагменте из эссе венгерского автора, которые вышли в сборнике «Золотая Адель» (Издательство Ивана Лимбаха). Телесное тепло письма Европа (большеглазая, круглоликая), выступающая под этим своим намекающим на финикийское происхождение именем из сумрака доисторических времен, та, которую Гесиод упоминает в числе сорока дочерей Тетис и Океана и четырех жен Зевса, естественно, не пишет и не читает. Люди, которые живут на континенте, носящем ее имя, думают, будто писать умеет каждый, кто выучил начертание букв, но, по всей вероятности, это досадное заблуждение как раз и препятствует им в том, чтобы действительно этому научиться. Европа от начала времен — чудовище с затуманенным мозгом, дремлющее в животном своем состоянии. Иной раз кряхтит, зафыркает, начнет метаться на своей вонючей лежанке, стиснутой четырьмя морями. Дыхание Европы, согласно некоторым сказаниям, пахнет шафраном. Рубенс изображает ее в облике тучной женщины, которая в момент похищения натягивает на себя шкуру барса. У Европы и правда всегда больше жира и золота, чем требуется для знания. Меланхолия «Среди самых красивых венгерских слов это слово — еще одно из самых благородных. Первый слог (mé) неагрессивно, но решительно вонзается в пространство, второй слог (la) смягчает резкость, после чего напряженное противостояние острого и тупого, словно радужный пузырек, лопается на согласной третьего слога (bú), и возникшая пустота долго и гулко звенит в конце». Имеется в виду «mélabú». Оно и стоит в заголовке этого эссе.