Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1928 год и стихи Григория Петникова. Петников начинал как футурист: уроженец Петербурга, он провёл детство и юность в Харькове и там познакомился с другими заметными авторами футуристического лагеря — Божидаром и Николаем Асеевым. Пожалуй, самый известный факт о Петникове — то, что он был вторым Председателем Земного Шара после Хлебникова. Историк русского футуризма Владимир Марков замечает, что весна — любимое время года Петникова, а обилие натурфилософской лирики делает его «едва ли не Тютчевым XX века». Это, конечно, преувеличение, но факт в том, что генезис поэтики Петникова очень сложен: футурист, он в то же время многим обязан немецким романтикам (особенно Новалису, которого он переводил), и к концу 1920-х в его стихах заметно влияние уже Пастернака, а не Хлебникова. Петников этого времени — приглушённее, чем Петников-дебютант: впоследствии его поэзия пришла, по выражению того же Маркова, к «среднесоветскому поэтическому стандарту». Но стихи 1928 года как будто находятся на судьбоносном перекрёстке: зловещая образность пейзажа в «Весне в деревне» отсылает и к макабрическому символизму в духе Бодлера, и, возможно, к уже дебютировавшему Заболоцкому: схожий алогизм композиции, схожее желание показать обыденное как странное. Жаль, что Петников не двинулся по этому пути дальше.