Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1925 год и стихи Георгия Шенгели. Имя Шенгели начало возвращаться к нам в последние десятилетия — в большой степени благодаря историку и литературоведу Василию Молодякову. В 1920-е Шенгели, московский автор, близкий к акмеистам, обладает репутацией «учёного» поэта, слишком озабоченного отжившими приёмами (а Шенгели в самом деле разбирался в них великолепно и стал автором важных теоретических работ о русском стихе). Над ним смеялся Маяковский — и это стало одной из причин, по которым Шенгели-поэту в дальнейшем не везло. Исследователи говорят о нём как о «внутреннем эмигранте», называют его осознанной стратегией культурную изоляцию. Его стихи полны акмеистической «тоски по мировой культуре» (например, родная Керчь в его поэзии — античная Пантикапея). В коротком стихотворении 1925 года человек — это то, что он написал, сделал, но и этого, в конечном счёте, так мало. Книга, полная букв, — урна с прахом; виден ли за ней живой человек? Ответ неутешителен. Но трудно и придумать лучшее, более достойное занятие.