Политтехнологи

Продолжение публикации: Спин-докторинг: что это такое, чем отличается от PR и как работает 4 октября 1994 года Тони Блэр выступил на конференции Лейбористской партии в Блэкпуле. Он намеревался начать пересмотр знаменитого четвёртого пункта партийного устава — Clause IV, закреплявшего приверженность общественной собственности на средства производства. Это был один из важнейших идеологических принципов лейбористов, сохранявшийся с 1918 года. Значительная часть партии категорически возражала против его изменения. Команда Блэра готовила речь в обстановке строжайшей секретности. Как сообщала The Independent 9 октября 1994 года, выступление прошло через 16 редакций. Особенно ожесточённо обсуждались три заключительные страницы, над которыми работали Кэмпбелл и Дэвид Милибэнд. Блэр намеренно не назвал Clause IV напрямую. Вместо этого он предложил подготовить новое, современное изложение целей партии. Сторонники реформы должны были понять его намерения, а противникам изменений оставляли меньше поводов для немедленного открытого конфликта. Журналистам заранее не предоставили весь текст речи. Последние три страницы, содержавшие главное заявление, распространили уже во время выступления. Для многих делегатов новость оказалась неожиданной. Речь завершилась шестиминутной овацией стоя. Но уже 6 октября конференция поддержала резолюцию в защиту прежнего Clause IV: 50,9% против 49,1%. Это не было голосованием против новой редакции устава, которой тогда ещё не существовало. Однако результат показал, насколько серьёзным оставалось внутрипартийное сопротивление. Блэр продолжил борьбу. В течение следующих месяцев сторонники реформы убеждали партийные организации и членов партии в необходимости изменений. И только 29 апреля 1995 года, на специальной конференции Лейбористской партии в Лондоне, новая редакция Clause IV была одобрена примерно двумя третями голосов делегатов. Овации, хорошие заголовки и удачные формулировки не заменяют голосов делегатов. ✅1998 год. Как команда Клинтона защищала президента во время сексуального скандала В январе 1998 года разразился скандал, связанный с отношениями президента Билла Клинтона и Моники Левински. В августе Клинтон публично признал факт неподобающих отношений. В декабре Палата представителей США объявила ему импичмент. Но ещё в августе социологи фиксировали неожиданную картину. По данным Pew Research Center от 27 августа 1998 года, 62% американцев отрицательно относились к Клинтону как к человеку. При этом 62% продолжали одобрять его работу на посту президента, а 68% положительно оценивали проводимую им политику. Получалось, что значительная часть общества осуждала личное поведение президента, но не считала его достаточной причиной для отказа от поддержки его политики. Для сторонников Клинтона такое разделение было политически выгодным. Один из наиболее известных защитников президента — Джеймс Карвилл, руководивший его кампанией 1992 года, — активно выступал по телевидению и обвинял участников расследования в политической предвзятости. Карвилл пытался изменить саму тему общественного спора: вместо обсуждения исключительно поступков президента предлагал говорить о мотивах его обвинителей и политическом характере расследования. Это уже конкретная работа с интерпретацией скандала. Однако приписывать устойчивость рейтингов Клинтона исключительно действиям его защитников неправильно. Исследования Pew показывали, что важную роль играли состояние экономики, отношение к расследованию и оценка результатов работы администрации. Стоит заметить что не все журналисты готовы участвовать в работе спиндокторов. Иногда бывают и скандалы. Как пример, в 2004 году политический корреспондент The New York Times Адам Нагурни (Adam Nagourney) вообще отказался участвовать в spin alley во время президентских дебатов, назвав такую практику унизительной и пустой тратой времени. Его раздражало, что журналисты фактически становятся распространителями готовых оценок политических штабов. Об этом подробно рассказывало издание Nieman Reports, выпускаемое Гарвардским фондом Нимана. От газетных заголовков к Telegram, мемам и искусственному интеллекту Раньше спин-доктору было особенно важно убедить журналистов крупных газет и телеканалов. Сегодня политические штабы могут обращаться к аудитории напрямую, а общественное мнение формируется одновременно в СМИ, социальных сетях, мессенджерах и на видеоплатформах. 10 сентября 2024 года состоялись президентские дебаты Дональда Трампа и Камалы Харрис. Как сообщало Reuters ещё до дебатов, команда Харрис рассчитывала спровоцировать Трампа на эмоциональные и спорные заявления, которые затем можно будет распространять в виде коротких вирусных роликов. Во время самих дебатов Трамп повторил недостоверное утверждение о том, что гаитянские мигранты в Спрингфилде якобы едят домашних животных. Достоверных подтверждений этому местные власти не обнаружили. Фраза мгновенно разошлась по социальным сетям, стала основой для мемов и самостоятельным информационным поводом. Штабы и сторонники обоих кандидатов параллельно распространяли собственные оценки произошедшего. Одни акцентировали внимание на высказываниях Трампа и реакции Харрис, другие критиковали её позицию и работу модераторов. При этом далеко не все мемы и видеоролики создавались самими штабами. Значительная часть обсуждения развивалась стихийно. Современный спин-доктор уже не контролирует все способы распространения даже выгодной ему интерпретации. Любой пользователь может опубликовать короткий фрагмент выступления, добавить подпись, музыку или комментарий — и придать ему совершенно новый смысл. Для этого даже не нужен искусственный интеллект. Достаточно обычного монтажа. Генеративный ИИ добавил ещё одну проблему: теперь приходится проверять, настоящие ли видео и аудиозаписи распространяются в сети и не созданы ли они искусственно. Но основная борьба осталась прежней — добиться, чтобы именно твоя интерпретация события получила внимание аудитории и закрепилась в публичном обсуждении. ✅ Когда спин-докторинг начинает работать против заказчика У спин-докторинга есть опасная особенность: успешное управление новостями способно постепенно подменить собой реальную политическую работу. Чиновники начинают думать прежде всего о том, как будет выглядеть решение в прессе. Политики оценивают выступления по заголовкам. Штабы тратят всё больше времени на борьбу с негативными публикациями и всё меньше — на устранение причин, по которым эти публикации появляются. Алистер Кэмпбелл, ставший одним из символов британского спин-докторинга, со временем сам признал опасность подобной практики. 9 мая 2002 года The Independent сообщила, что Кэмпбелл признал: правительство Тони Блэра слишком увлеклось управлением новостями. По его словам, чиновников порой больше интересовало, как решение будет выглядеть в прессе, чем какие результаты оно принесёт. Правительство даже повторно объявляло о прежних решениях, пытаясь представить их как новые информационные поводы. Кэмпбелл также признал, что после прихода к власти команда Блэра слишком долго продолжала использовать методы информационной борьбы, характерные для оппозиции. Политик может выиграть отдельную информационную схватку, но проиграть борьбу за доверие. Когда каждую ошибку объявляют достижением, каждую неудачу — частью хитрого плана, а любое непопулярное решение — единственно возможным, общество постепенно перестаёт верить даже правдивым объяснениям. Спин-доктор может изменить отношение общества к фактам. Но сами факты от этого не исчезают. Основные источники: ФИК США — результаты выборов и праймериз 1992 года PBS — выступление Клинтона в Нью-Гэмпшире 18 февраля 1992 года The Washington Post — как команда Клинтона организовала его политическое возвращение в 1992 году Commission on Presidential Debates — стенограмма дебатов Рейгана и Мондейла 21 октября 1984 года Los Angeles Times — работа спин-докторов на дебатах Буша и Дукакиса 25 сентября 1988 года PBS — воспоминания Джеймса Карвилла о работе War Room и защите Клинтона James W. Tankard Jr., Randy Sumpter — Media Awareness of Media Manipulation: The Use of the Term «Spin Doctor», 1993 ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»