Продолжение публикации: Как власть за пять лет сделала выборы в Госдуму еще удобнее для себя Ограничения затрагивают и людей из реестров, связанных с экстремистской или террористической деятельностью. причем тут еще отдельная проблема: один из таких реестров непубличный, а значит базу таких людей общество даже не видит. № 115-ФЗ от 23 мая 2025 года - закон важен по трём направлениям. — уточнили электронное голосование и комплекс для электронного голосования. Электронное голосование может быть не только дистанционным, но и на участке — через техническое устройство, без бумажного бюллетеня. При этом возможность проголосовать бумажным бюллетенем должна сохраняться. Бумажные бюллетени не исчезают (вчера писал о том. что на заседании ЦИК приняли решение. что бумажный протокол сохраняется как обязательный документ на всех участках). Но рядом с обычной процедурой растёт зона, которую обычный наблюдатель не может проверить так же, как урну и подсчет бумажных бюллетеней. Вопрос в том. что как работает электронное голосование, обычный наблюдатель проверить не может. поэтому, часть процесса становится менее контролируемой и менее оспариваемой. Формально всё законно, но реальная проверка всё больше зависит не от наблюдателя, а от доверия к системе. — довыборы депутата Госдумы не назначаются и не проводятся в год перед основными выборами и в год основных выборов. А это значит, что будет меньше рискованных локальных кампаний перед федеральной кампанией. Довыборы могут стать тестом настроений, площадкой для мобилизации оппозиции и неприятным информационным событием. Теперь такой риск убирается. — срок утверждения схемы одномандатных округов для Госдумы сократили с 10 до 5 лет. В Госдуме 225 одномандатных округов. Округа — это не просто география. Это политическая математика: где соединить территории, где окажется протестный электорат, где сильный местный игрок, где ресурс власти, где можно разбить неудобную концентрацию голосов (о джерримендеринге писал неоднократно). Чем чаще можно пересматривать схему округов, тем проще подгонять карту под новую политическую ситуацию. Что это даёт власти: оппозиционные депутаты (и будущие кандидаты) могут годами выстраивать работу в одной конфигурации округа, а потом получить другую карту. Иными словами. где действующий депутат работал много с избирателями. а у него этот район забрали, и дали другой, где его избиратели не знают. № 130-ФЗ от 2 мая 2026 года — закон важен для агитации, цифровых процедур и оформления итогов. — ограничили использование изображений и голосов умерших и вымышленных лиц в агитации (писал подробно здесь). Формально — борьба с дипфейками. Но политический эффект шире. Под удар попадают партии, которые работают с образами умерших лидеров и исторической памятью. Для ЛДПР это Жириновский. Для КПРФ — Ленин, Сталин и другие лица-символы советской эпохи. Оппозиции режут привычные символы и эмоциональные якоря. А в политике символы часто работают сильнее программных текстов. Особенно в кампании, где избиратель голосует не только за обещания, но и за узнаваемый образ. — протоколы и сводные таблицы можно оформлять в электронном виде по решению комиссии, организующей выборы. При этом и бумажная копия протокола всё равно изготавливается и заверяется. То есть бумажный протокол не исчезает. но появляется электронное оформление итогов. А значит, растёт роль цифровой части процедуры. Для наблюдателя это сложнее, чем классическая схема: увидел подсчёт, получил копию, сравнил с итогами. — списки избирателей формируются с использованием государственной системы регистрации избирателей и ЕСИА. Это без сомнения поможет убрать из списков умерших и выбывших, но для кампании важен другой момент: списки всё сильнее завязаны на государственные цифровые базы. а значит и контроль над списками становится ещё более централизованным. А списки избирателей — это не техническая бумага, а основа мобилизации, явки, контроля и итогов. Вывод За пять лет власть сделала выборы в Госдуму намного комфортнее для себя. не одним законом, а системой поправок.Теперь еще легче стало отсекать от выборов неудобных кандидатов до старта. Иноагентам запрещено быть кандидатами, наблюдателями, доверенными лицами и уполномоченными представителями кандидатов. Членов комиссий с правом совещательного голоса убрали из ТИК, ОИК и УИК. СМИ и доверенных лиц ограничили на участках. Агитацию на заблокированных ресурсах запретили. Мелкие пожертвования *менее 584руб. запретили. Если избиратель послал меньше. то кандидат обязан вернуть ему всю сумму обратно. За агитку дороже 380 руб.(точнее за 2% = 378,78 рубля) кандидатов могут снять как за подкуп ДЭГ и электронное голосование на участке расширяют часть процедуры, которую обычный наблюдатель не может проверить как при подсчёте бумажных бюллетеней. Электронные протоколы становятся еще одной цифровой точкой в оформлении итогов голосования. Округа можно пересматривать чаще, (раз в пять лет) фактически перед каждыми выборами. Довыборы перед основной кампанией можно не проводить. Закупки и техническая кухня для избиркомов стали менее открытыми, а региональная власть может помогать избиркомам и на федеральных выборах. Списки избирателей всё сильнее завязаны на государственные цифровые базы. Выборы формально есть. но правила стали удобнее для власти и тяжелее для конкурентов. Власти проще управлять допуском, контролем, агитацией, деньгами, округами, цифровыми процедурами и технической организацией кампании. Конкурентам сложнее попасть на выборы, сложнее вести кампанию, сложнее собрать деньги, сложнее контролировать участки, сложнее работать на неподконтрольных информационных площадках и сложнее оспаривать результаты выборов. Поэтому эти изменения можно рассматривать не только как юридическую хронику, а как политическую технологию. когда закон стал одним из инструментов кампании. Он заранее определяет, кого пустят на старт, где можно агитировать, как можно собирать деньги, кто сможет наблюдать, что можно проверить и на какой карте вообще будет идти борьба. Для власти это снижение рисков и более комфортная электоральная среда. Для конкурентов — недопуск, рост издержек на каждом этапе: от выдвижения до контроля итогов. Чем интересно для политтехнологов? Для политтехнологов вывод печальный: дело не в том, что теперь нужно учитывать риски, особенно правовые, когда за мелочь и порой по формальным причинам кандидата могут снять с дистанции. Это и раньше было частью профессии. Смысл жёстче: политтехнолог уже не влияет на исход там, где политической конкуренции практически нет. А где нет конкуренции, нет и полноценной кампании. Остаётся быть статистом и сопровождать заранее настроенный процесс, где главный результат практически всегда закладывается до старта. ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»