Суд как часть избирательной кампании История с Людмилой Клюшниковой уже не выглядит случайностью. Сначала кандидата регистрируют, потом снимают через суд, затем апелляция возвращает его обратно в кампанию. С Михаилом Матвеевым было почти то же самое. Я бы не стал искать здесь какую-то особую несогласованность между избиркомами и судами. Комиссии кандидатов зарегистрировали, дальше включилась судебная борьба по искам конкурентов. Это нормальный элемент кампании. Но есть нюанс: когда одно и то же решение через несколько дней разворачивается в обратную сторону, вопросы к устойчивости правоприменения все равно возникают. Особенно у обычного избирателя, который в тонкости электорального права не вникает. Тем более что снятие кандидата — это не просто юридический эпизод. Это несколько потерянных дней, дезорганизация штаба, сбитый график, замороженная агитация и совсем другой информационный фон. Даже если потом кандидата восстановили, время ему никто не вернет. И вообще на этих выборах выросла роль электоральных юристов. Суд давно перестал быть местом, куда идут только в крайнем случае. Сейчас это один из полноценных инструментов кампании. Конкуренты изучают документы, ищут ошибки, подают иски, пытаются снять друг друга. Иногда успешно, иногда нет. Для КПРФ такая ситуация в каком-то смысле даже привычная. История «нашего кандидата попытались снять, но мы отбились» очень хорошо ложится на образ партии, которая постоянно находится в конфликте с системой. Для ядра это работает скорее на мобилизацию. Особенно когда речь идет о заметных фигурах вроде Матвеева или Бондаренко. Но здесь легко перейти грань. Когда таких историй становится слишком много, у части аудитории возникает уже другой вопрос: а почему вокруг кандидатов одной партии постоянно суды, жалобы и проблемы с регистрацией? Поэтому сейчас все зависит от того, кто лучше объяснит происходящее. КПРФ может собрать эти случаи в историю про давление и защиту права избирателя на выбор. Оппоненты — в историю про слабую юридическую подготовку и нарушения.