ЛИСТРАТОВ

Слишком много умных Экс-министр образования и науки Андрей Фурсенко предложил усложнять ЕГЭ, если появляется слишком много стобалльников. Логика такая: когда значительная часть сильных выпускников упирается в верхнюю границу шкалы, экзамен перестает нормально разделять их по уровню. Заодно предлагается постепенно отказаться от части олимпиад, которые, по мнению Фурсенко, девальвировались. С точки зрения чистой методики тестирования аргумент понятен. Но образование - не лабораторный тест, а ЕГЭ давно стал главным фильтром доступа в вуз. И здесь возникает вопрос: какую именно проблему мы пытаемся решить? Если конкурс в ведущие университеты стал настолько высоким, что даже 100 баллов не гарантируют поступления, причина ведь не в том, что школьники вдруг начали слишком хорошо сдавать экзамены. Есть ограниченное количество мест, огромная концентрация спроса вокруг небольшого числа вузов и специальностей, плюс сложная система олимпиадных льгот. Сделать задания труднее - значит не устранить ни одну из этих причин. Просто вместо условных 100 и 98 баллов абитуриенты начнут получать 94 и 91. Зато последствия понятны. Чем сложнее экзамен, определяющий поступление, тем выше ценность дополнительной подготовки. Репетиторы, профильные школы и курсы. Семьи, располагающие деньгами и возможностями, быстрее приспособятся. Для остальных входной барьер станет выше. И здесь трудно не вспомнить предыдущие реформы. Когда был институционализирован переход российского высшего образования на болонскую двухуровневую модель - бакалавриат и магистратуру. Тогда это объясняли модернизацией, международной сопоставимостью дипломов и повышением мобильности студентов. Спустя годы Россия фактически начала обратное движение. Болонская конструкция так и не стала органичной для значительной части отечественной системы образования, а традиционный специалитет, который изначально гораздо лучше соответствовал подготовке инженеров, врачей и целого ряда сложных специалистов, пришлось сохранять и возвращать. В этом и проблема подобных реформ. Сначала существующую систему радикально перестраивают под некую теоретически правильную модель, а через несколько лет выясняется, что российская образовательная реальность устроена несколько сложнее. Теперь предлагается похожий подход к ЕГЭ. Отдельный разговор - олимпиады. Если льготных траекторий стало слишком много и часть олимпиад действительно потеряла первоначальный смысл, нужно разбираться с качеством конкретных соревнований и правилами предоставления преимуществ. Но сокращать возможности талантливых школьников только потому, что система не справляется с их распределением, - слишком жестко. Вообще, если образование произвело слишком много сильных выпускников, на мой взгляд, надо подумать, как дать им больше возможностей. А не как сделать так, чтобы стобалльников снова стало меньше.