Сегодня, 26 декабря исполняется ровно 200 лет с того утра, когда пара сотен дворян в шинелях решили устроить на Сенатской площади не «праздник двора», а что-то вроде политического протеста по-русски – с идеями/манифестами и полным непониманием того, что делать дальше. Сегодня мнения о декабристах разделились. Одни клеймят их как наивных авантюристов и предателей. Другие вспоминают как первых, кто рискнул сказать «нет» самодержавию. А по сути? Это был первый в истории страны осознанный вызов системе. Не бунт голодных толп, а попытка перемен с проектом Конституции лидера Северного общества Муравьева. Без этого жеста, возможно, не было бы ни Герцена, ни всей последующей интеллигентской волны, с печальным концом для империи и самодержавия. Перетрактовывать историю под заказ сегодняшнего дня - занятие может и конъюнктурно грамотное, но неблагодарное. Оставим это нашим западным бывшим партнерам. А про декабристов полезнее читать не комментаторов, а тех, кто был рядом. Пушкина, например. Он, как известно, до конца своих дней полагал себя другом тех, кто вышел на Сенатскую площадь. И то, что судьба отделила его от них, всегда неотступно жгло его сердце.