Политген

Коллективизм — не в сетках рабица, а в ментальном коде. Тезис о "заборной культуре" страдает географической слепотой: он рожден в пределах московской агломерации, но не работает для Юга страны или Кавказа с его открытыми дворами, бурятских улусов, где соседи — часть ландшафта, или Крайнего севера, где заборы бессмысленны перед лицом стихии. Забор — утилитарная, а не идеологическая категория. Историческая общинность проявлялась не в отсутствии оград, а в круговой поруке, мирских сходах, коллективном выживании в голодные годы. Сравнение с английскими огораживаниями хромает: там был насильственный сгон крестьян, у нас — естественная урбанизация. Глухой забор в коттеджном поселке — не отрицание коллективизма, а его диалектическое дополнение: чтобы быть вместе, нужно личное пространство. Парадокс в том, что именно ощущение "своих" за забором и позволяет сохранить архетип общности.