Товарищ и коллега Ярослав Игнатовский, в свободное от политики время еще и книги пишет. Улавливаются ноты раннего и любимого Пелевина, отголоски Венечки Ерофеева с его высокой метафизикой и похмельным абсурдом. Чувствуется и Дмитрий Данилов и его короткие рубленые фразы, Слава Сэ с его афористичностью текста, и даже немного запрещенного писателя С., с его грубой физиологией. В общем, вот отрывочек: Темным вечером Я. Р. сидел на лавочке возле «Пятерочки». В наушниках играли «Кирпичи» — Вася В. зачитывал про джедаев. Дождь только что кончился, но воздух остался мокрым. Таким, который не вытирается. Подошел гопник. Не молодой. Лет сорока восьми. В спортивном костюме, но спорта в нем не было ни на грамм. Лицо казалось знакомым. Как будто Я. Р. уже видел его в очереди за смертью, но тогда он стоял в другой колонке. Гопник сел рядом. Не спросил. Просто сел. — Тоже жизнь не любишь? — спросил он. — Нормально отношусь, — ответил Я. Р. — Нормально — это плохо, — сказал гопник. — К жизни нужно или хорошо, или никак. Нормально — это когда ты уже смирился, но еще не понял. Он достал сигарету. Не закурил. Просто держал. — Ты знаешь, в чем главная беда человека? — спросил он. — В чем? — Он думает, что он есть. А его нет. Вот сижу я здесь? Нет меня. Тебя? Тоже нет. А лавка есть. Потому что ей не надо думать, что она есть. — А ты откуда знаешь? — спросил Я. Р. — Мне вчера во сне сказали. Или сегодня. Или наяву — я уже не различаю. Гопник помолчал. Посмотрел на небо. Там не было ничего. Даже самолеты летели тихо, чтобы не мешать пустоте. — Ты веришь в карму? — спросил он вдруг. — Не знаю. — А зря. Карма есть. Вот я в молодости врезал одному типу по еб-у. Хорошо так врезал. Сильно. У него потом зуб выпал. А у меня сегодня — мой. Тоже выпал. Не зуб — смысл. Выпал и лежит. А поднять не могу, потому что руки заняты — этой сигаретой. Он так и не закурил. Убрал сигарету за ухо. Зачем — непонятно. Уши были маленькие. — Ты кем работаешь? — спросил Я. Р. — Просветленным, епт, — ответил гопник. — Работа такая. Сидишь на скамейках, разговариваешь с людьми. Денег не платят, зато после смерти — скидка. — На что? — На перерождение. Второй раз туда же — бесплатно. Гопник вздохнул. Тяжело. Как будто в груди у него лежала гиря, которую он сам туда положил и забыл код от замка. — А ты чего здесь сидишь? — спросил он. — Домой иду, — ответил Я. Р. — Домой — это куда? — В квартиру. На Юго-Запад. — А-а-а, — протянул гопник. — Это где люди живут, пока не поняли, что они уже умерли. Я там тоже жил. Потом понял. Переехал. — Куда? — Никуда. Просто перестал возвращаться…