В первом приближении к русской религиозной мысли о войне трудно не заметить, особенно сегодня, что её острота, её речь о войне как не-только-зле балансирует на грани, да и само стремление понять войну рискует увязнуть в политических дискуссиях, разложиться на милитаристские лозунги, так и не став предметом онтологии. Можно ли вообще философствовать о войне? Что в ней понимать? Какой в ней может быть смысл? И стоит ли его искать, если помнить, как часто любые найденные смыслы выхолащиваются, становятся инструментами слепого почитания и насилия? Как и многие темы ставшие в России философскими, «война» возникает в диалоге с классиками национальной литературы. В русском интеллектуальном пространстве рубежа XIX – XX веков одной из серьезнейших линий осмысления оставалась линия Л. Н. Толстого. Значение писателя для последующей мысли определяется радикальностью самой постановки вопроса. Л. Н. Толстой – поручик артиллерии, участник обороны Севастополя – фактически отказывается искать в войне не только положительное измерение, но и какое-либо значение: война не может быть оправдана с этической точки зрения, её и не должно быть, ибо она зло, искажающее человека. Из статьи Лизы Суриной «Вечное возвращение войны: о присутствии в мире и воспроизводстве зла»