Влетела в вагон уходящего поезда, носящего имя выставка Виктора Борисова-Мусатова в Третьяковке. Если вы не успели, то не расстраивайтесь. Увы, но единственное достоинство выставки — количество наименований, да и то, будем честны, много эскизов и этюдов. Но не это самое печальное, а то, что у выставки нет идеи. Меня за эту мысль уже пожурили старшие товарищи: "Ты ходишь картины смотреть или что?" Но я, к сожалению, "или что". Картины картинами. Они прекрасны, спору нет, я вообще люблю Борисова-Мусатова нежною любовью. Но хотелось бы и контекста, а он был очень интересен: переломное время, рубеж веков, время тектонических сдвигов. Все быстро меняется и неизвестно что будет завтра. А Борисов-Мусатов будто отворачивается от современности, от яви, уходит в грезы, в образы женщин в исторических платьях и кринолинах, то ли девушек, а то ли видений. И при этом новатор, экспериментатор, символист, импрессионист, в вечном поиске нового художественного языка. Художник вписывается и в международный контекст. Было бы интересно сравнить его работы с Ван Гогом, с Тулузом Лотреком. Представлена пара картин так и просящиеся сделать это. В конце концов, Борисов-Мусатов учился в Париже у того же педагога, что и они. Хочется сравнить с Мунком, который так же, как и наш герой, приобрел фотоаппарат Кодак, которым пользовался для создания картин. Его ценили современники. Причем Серов сначала критиковал Борисова-Мусатова, а затем стал его горячим поклонником. Александр Бенуа сначала скорее недоумевал, но затем завел с ним переписку. Андрей Белый воспринимал его живопись как музыку и сравнивал воздействие его картин с симфонией. Валерий Брюсов предложил художнику оформить главное издание русского символизма — журнал "Весы". Про влияние на представителей русского авангарда я вообще молчу. Михаил Ларионов называл Борисова-Мусатова одним из двух художников, определивших современную ему русскую живопись. Вторым был Михаил Врубель. Но на выставке Виктор Борисов-Мусатов представлен лишь каким-то загадочным художником. И предлагают пройтись по лабиринтам, чтобы увидеть его полотна (в воскресенье крайне неудобный формат), но ни в коем случае не разгадать Борисова-Мусатова, его масштаб и его значение. Поэтому неудивительно, что в толпе разносились следующие замечания: "картины явно выцвели", "то, что мы смотрели раньше, было сложнее". Все же важно на выставках не только картины показать, но еще и то самое "или что" продемонстрировать.