«НАКАНУНЕ» / Реж. Николай Рощин / «САТИРИКОН» Этим спектаклем следовало бы закрывать сезон, а не открывать. Чтобы можно было выдохнуть, посидеть, подумать, успеть пережить ужас и собраться с моральными силами, чтобы жить дальше. Но кто ж нас станет жалеть? Рощин? Райкин? Да и с чего вдруг они должны это делать? Подобный завораживающий ужас возникал у меня разве что от фильма «Как царь Петр арапа женил». Как там все красиво и страшно. Хочется смеяться и повеситься одновременно. «Накануне» — изначальное название пьесы Максима Горького «Егор Булычов и другие». Купец Егор Булычов — умирающий патриарх рассыпающегося на пепельную пыль дома. Другие — «домашние черти», уже давно мысленно похоронившие некогда сильного, но тираничного главу дома. Есть у этой пьесы что-то общее с «Вассой Железновой». И там, и тут железная рука сама растерла в порошок то, что так хотела удержать. Но если Васса остается в броне до конца, то Булычов ее теряет слой за слоем. Константин Райкин блестяще и пронзительно играет увядание человека, могучего, как медведь. Вначале властный, грозный, в громоздкой шубе и меховой шапке, он выходит на сцену через стеклянные высокие двери, чтобы в конце, будто весь усохший от болезни и страха перед смертью, быть заживо вколоченным в гроб. Рощин затягивает через кажущуюся веселой балаганность и масочность в кромешную тьму заблудших душ «домашних чертей» Булычова. Страшная семейка (звезды театра — Агриппина Стеклова, Полина Райкина, Денис Суханов) и примкнувшие к ней снуют из двери в дверь, не оставляя никого в покое или просто наедине с собой, и звереют на глазах. Ощущение потери власти над собой заставляет их пуститься в пляс, перерастающий в бал у сатаны, который не может обойтись без жертв. И жертвой становится горничная Глафира (гибкая, быстрая, юркая Алена Разживина), единственная, кто не до конца в этом доме «очертилась» и заботливо кормит кашкой полюбившего ее Булычова. Разбавляет вакханалию гомерически смешной Тимофей Трибунцев, сыгравший сразу галерею разного рода шарлатанов: от трубача до знахарки. Каждого из них Егор вызывает во имя собственного излечения, но сам же себя загоняет в гроб, предварительно пройдя жуткий кровавый обряд, от которого мурашки бегут по коже. Добиться ощущения ужаса Рощину помогает сценография, созданная им самим. Как и в «Буре» и тем более в «Дон Кихоте», механизмы, которые физически больше и даже на первый взгляд совершеннее людей, выкатываются, выдвигаются, вываливаются на сцену. Стремятся заполонить собой пространство, подчинить себе человека. Как мал человек, как хрупок и как ничтожен. Как темен мир, огромен и равнодушен к его страху. Но только переборов страх, можно продолжить борьбу за жизнь. А там, глядишь, и победишь. #рецензия@plokho