PILUM

АРМИЮ РЕФОРМИРОВАЛИ. А ОТВЕТСТВЕННОСТЬ? Когда сегодня говорят о реформах российской армии при Сердюкове и Шойгу, обычно вспоминают дивизии, бригады, контрактников, перевооружение и красивые проценты современной техники. Но есть другая сторона этих реформ, о которой говорить значительно неприятнее. Деньги. Огромные государственные деньги. И коррупция вокруг них. При Сердюкове армейскую систему ломали радикально: сокращали части и учреждения, продавали имущество, перестраивали управление, передавали хозяйственные функции новым структурам. А затем появилось знаменитое дело «Оборонсервиса» с махинациями вокруг недвижимости и имущества Министерства обороны. Одним из главных символов этой истории стала Евгения Васильева. Пока страна читала о миллиардных махинациях с военным имуществом, она находилась под домашним арестом в 13-комнатной квартире в московском Молочном переулке. В мае 2015 года Васильева получила пять лет лишения свободы, а уже в августе вышла по УДО с учётом времени домашнего ареста. Получилась почти идеальная иллюстрация борьбы с коррупцией: миллиардное дело, армейское имущество, хоромы, электронный браслет — и довольно быстрое возвращение на свободу. Сам Сердюков по хищениям осуждён не был. Его обвиняли в халатности, однако уголовное преследование прекратили по амнистии. Казалось бы, после такого человек должен навсегда исчезнуть из управления стратегическими государственными активами. Но нет. Сегодня Анатолий Сердюков — индустриальный директор авиационного комплекса госкорпорации «Ростех», то есть работает уже с одной из ключевых отраслей российской промышленности. Потом Министерство обороны возглавил Сергей Шойгу, и почти двенадцать лет стране показывали уже совершенно другую армию: полигоны, форумы, новые штабы, бесконечные учения, проценты новейшего вооружения и доклады о постоянно растущей боеготовности. А затем наступил 2022 год. И выяснилось, что война проверяет отчёты несколько иначе, чем парад. Проблемы связи, снабжения, управления и логистики пришлось исправлять уже непосредственно в ходе боевых действий. И у меня до сих пор остаётся простой вопрос: каким уровнем управленческой тупости нужно было обладать, чтобы в XXI веке двигать крупные колонны вперёд так, будто противник не располагает современной разведкой и средствами наблюдения? Это уже не просто ошибка одного командира. Это результат системы, которая слишком долго слушала собственные победные доклады и в какой-то момент начала путать презентацию с реальностью. А затем пошли уголовные дела. Бывший замминистра обороны Тимур Иванов получил 13 лет колонии. Бывший заместитель начальника Генштаба и начальник Главного управления связи Вадим Шамарин — семь лет за взятки. Другие высокопоставленные представители Минобороны также стали фигурантами дел о взятках, хищениях и махинациях с государственными контрактами. И здесь вопрос уже не только к Иванову или Шамарину. Как такая система могла существовать годами? Кто этих людей назначал? Кто принимал их доклады? Кто контролировал контракты? Кто отвечал за связь, строительство, снабжение и миллиарды, выделенные на оборону? Потому что руководитель отвечает не только тогда, когда его самого поймали с конвертом. Он отвечает за систему, которую построил, за людей, которых назначил, и за результат их работы. Сам Шойгу обвиняемым по этим коррупционным делам не является. Но после почти двенадцати лет руководства Министерством обороны его тоже не отправили куда-нибудь писать мемуары о проведённых реформах. В мае 2024 года его просто пересадили в другое высокое кресло — секретаря Совета безопасности Российской Федерации, которое он занимает и сейчас. И получается удивительная картина. При одном министре — «Оборонсервис», огромный скандал и уголовные дела. Сам министр после этого получает место в «Ростехе» и занимается авиационной промышленностью. При другом — после начала большой войны вскрываются проблемы армии, а затем один за другим идут уголовные дела против людей из верхушки Минобороны. Сам министр переезжает в Совбез. Заместители садятся. Генералы получают сроки. А руководителям находятся новые государственные кресла. Вот здесь, возможно, и находится один из ответов на вопрос, почему СВО идёт так долго и почему огромной стране приходится уже во время войны переделывать то, что должно было быть готово заранее. Не единственный ответ, конечно. Большая война всегда сложнее одной причины. Но если деньги, которые должны превращаться в связь, снабжение, подготовку и боеспособность, становятся предметом коррупционных дел, последствия этого проявляются уже не в бухгалтерии. Они проявляются на фронте. И проблема гораздо шире Министерства обороны. Это сама конструкция государства, в которой ответственность удивительным образом умеет останавливаться за один этаж до самого верха. Если всё получилось — заслуга руководителя. Если вокруг годами происходили коррупционные преступления — оказывается, что виноваты отдельные подчинённые. Если война вскрыла системные проблемы — их начинают исправлять уже во время войны. А человек, который годами руководил системой, просто переезжает в следующий кабинет. В народе для этого давно придумали определение короче любого государственного доклада: рыба гниёт с головы. Потому что коррупция становится системой не тогда, когда один чиновник украл. Она становится системой тогда, когда подчинённые получают сроки, последствия оплачивает страна, а руководителю в итоге подбирают новое тёплое кресло.