Книга Фабио Маттиоли, посвященная денежной изнанке главного города Северной Македонии, напомнила архитектору Даниилу Веретенникову одну республиканскую столицу в России. Скопье и Йошкар-Олу сближает не только любовь властей к исторической стилизации, но и сходство политических и экономических механизмов, которые стоят за архитектурными декорациями. Что дает применение метода Маттиоли к постсоветской России, читайте в рецензии на «Темные финансы». https://gorky.media/context/posev-vosxoda-v-golovax В июле 2017 года против бывшего премьер-министра Республики Македония Николы Груевского было выдвинуто обвинение в коррупционных преступлениях. За пару месяцев до этого от должности губернатора далекой от Балкан Республики Марий Эл был освобожден Леонид Игоревич Маркелов, позже также осужденный за коррупцию. Он руководил регионом с 2001 года и все это время занимался реализацией собственной архитектурной программы, не менее яркой, чем «Скопье-2014» Груевского. Его программа хоть и не была обернута в столь же яркие маркетингово-прожектерские лозунги, но произвела в республиканской столице — Йошкар-Оле — подобные по масштабу градостроительные преобразования. «Темные финансы» по-маркеловски — это 120 арестованных объектов недвижимости (включая торговый центр и физкультурно-оздоровительный комплекс!), принадлежавших опальному губернатору, коллекция автомобилей и предметов искусства, оружие, драгоценности и даже золотые слитки. А еще, конечно, радикальная реконструкция центра республиканской столицы, — реконструкция, которую сам Маркелов называл «Марийским возрождением»: около полусотни зданий, построенных в духе итальянского ренессанса и Северного возрождения, десятники бронзовых памятников и скульптур, километры благоустроенных набережных и улиц. Берега реки Малая Кокшага наполнились баварскими замками, венецианскими палаццо, голландскими «winkel met bovenwoning», псевдорусскими храмами — размах преобразований похлеще, чем в Скопье. По словам Макрелова, весь этот архитектурный карнавал финансировался за счет частных средств. Финансы не менее темные, чем у Груевского: журналисты пишут, что на стройку уходила прибыль бизнесов сомнительного происхождения, записанных на родственников Леонида Игоревича, а также пожертвования неизвестных меценатов. Сам Маркелов на свою архитектурную программу смотрел как на миссионерство, героический труд по превращению дремучей советской провинции в прекрасный европейский край. В своих стихах он называет вещи своими именами: Надеюсь образом чудесным Построить в Марий Эл Верону И аромат малины местной В букет добавить Амароне, Мост перекинуть от монарха Через Кокшагу к Патриарху И чередой дворцов фламадских И площадей венецианских Преобразить чело столицы. Прервать привычный жизни ход, Посеять в головах восход, Людей заставить измениться И вызвать бурное движение, В марийском крае возрождение. Оставив за скобками веру постсоциалистических политиков в архитектурный детерминизм, а также весь комплекс экономических и политических предпосылок столь масштабных проектов городского обновления, попробуем сравнить между собой итоги двух градостроительных кампаний — краснокирпичный псевдоренессанс Маркелова и белокаменную неоклассику Груевского.