Stoff

Немножко на тему диагнозов Есть забавная, но довольно популярная фантазия, которая, по-видимому, связана даже не с марксистским наследием, а в принципе с иудео-христианским основанием нашей культуры: то, что где-то есть некая священная книга, текст, вмещающий в себя весь божественный логос, весь Закон, и вот на этих скрижалях описано все сущее от начала и до конца, именно в том виде, в каком оно есть. И, если этот текст разгадать, то можно все узнать наперед, а, может, даже изменить. Буквально приговское «все что записано — на небесах записано». И особенно этот священный трепет распространен в отношении психиатрических и психотерапевтических диагнозов. Диагнозами оправдываются, диагнозами меряются, ими бросаются и любуются. И за всем этим как-то часто забывается, что диагноз — это сугубо утилитарная штука, функционирующая исключительно в определенном контексте. Грубо говоря, это эвристический инструмент, нужный конкретным людям для решения конкретных задач в конкретных обстоятельствах. Принципы построения таких инструментов многообразны, причем у каждого из них будут свои издержки. Так, стандартизированная дескриптивная диагностическая система вроде МКБ позволяет врачу максимально быстро гомогенизировать группы больных на основе их клинических картин и подбирать для них испытанные схемы препаратов. За эту скорость приходиться жертвовать тем, что нозологические единицы в такой системе часто сильно различаются по концептуальной наполненности, некоторые из них и вовсе являются мало, что значащими заглушками, возникающими по методу исключения (например, столь популярное ГТР). Диагностические системы, используемые в психоаналитической психотерапии, обычно построены по этиологическому принципу. С одной стороны, это позволяет строить гипотезы о причинах болезненных состояний, достигать устойчивого позитивного эффекта в долгую, с другой, на практике часто приводит к волюнтаризму, подгонке действительного под желаемое. И это не говоря о том, что даже в рамках одной психотерапевтической парадигмы (когнитивно-поведенческой или психодинамической) понимание диагностических категорий в некоторой степени меняется от школы к школе. Специалисты, пользующиеся этими диагностическими системами, существуют не в вакууме, а в учреждениях, школах, традициях, институциях здравоохранения, идеологиях. Они зависят от мнения коллег и веяний моды. Вне этих контекстуальных нюансов диагноз значит довольно мало, особенно если возникает ощущение, что он общезначим. Столетие развития психотерапии и несколько столетий развития психиатрии дают нам множество примеров, когда диагнозы либо переставали использоваться (какие-нибудь неврастения, вялотекущая шизофрения, dementia praecox, да даже гомосексуальность), либо значительно меняли свое значение (про путь истерии от бешенства матки до гистрионного расстройства, думаю, все знают). Короче, не стоит забывать, что диагноз — это про инструменты, а не про сущность. В первую очередь, про гносеологию, а не про онтологию. #Entwurf