Stoff

За виной прячется допущение, что, если ты вернешься в прошлое и вытащишь себя за шиворот — или поступишь радикально иначе в аналогичных обстоятельствах в будущем, — то все будет хорошо. Вина связана с фантазией об обратимости, сознательной или бессознательной. Куда реже, чем о вине, говорят о тоске. Тоска — там, где нет никакой обратимости. «Я тот парень, которого исцелил Христос, а он так и не встал с инвалидной коляски». Там, где совершенно неважно, почему и когда именно все пошло по пизде: главное, что пошло и уже ничего не вернуть. Где есть лишь воспоминание о том, что было что-то ценное, хорошее, красивое, лишь невымарываемое знание о нем, и зияние разрыва с ним. Тоска не предполагает никакого разрешения, покаяния, надежды. Можно было бы сказать, что способность испытывать тоску, выдерживать её – один из показателей того, что субъект находится в кляйнианской депрессивной позиции. Но утешение такое себе, согласен. #Fetzen