Stoff

Пропаганда как возвращение в детство Единственно доступная человеку реальность состоит из знаков, это символическо-воображаемая структура, и она основана на модальностях. Они имеют вид бинарных оппозиций, и их не особо много: аксиологическая (хорошо — плохо), алетическая (необходимо — невозможно), деонтическая (должно — запрещено), темпоральная (прошлое — будущее), пространственная (здесь — нигде), эпистемическая (знание — незнание). Все вместе они задают что-то вроде системы координат, относительно которой так или иначе располагаются разные объекты. При этом изначально, в психике маленького ребенка, все эти модальности как бы слеплены в одну большую супермодальность. То, что здесь, рядом, является также известным, хорошим, должным и необходимым, а то, что там — неизвестным, плохим, запрещенным и даже невозможным. По мере развития психики — если винникоттовские и бионовские критерии «достаточности» среды выполняются — разворачивается дифференциация: ребенок совершенствует свою способность различать собственные состояния и учится оперировать их нюансами, при этом не забывая о целом. Система модальностей становится подвижнее, появляются полутона. Но при этом возможность регресса к изначальной слитности всегда в некоторой степени сохраняется. И, когда обстоятельства становятся невыносимы, может произойти частичный или даже полный откат. У всех эта грань своя. Аналогичные процессы происходят и на уровне культуры. Ее развитие — это движение от архаической мифологической слитности к сложности и противоречивости. Способности выдерживать амбивалентность. Поэтому любая идеология находится в постоянном поиске баланса между семантическим богатством и управляемостью. Пропаганда — один из инструментов этого поиска. Ее функция заключается в обеспечении контролируемого регресса культуры к квазимифологической слитности. Пропаганда как бы снимает дифференциацию, предлагая когерентную, простую и потому экономически выгодную реальность, тяготеющую к супермодальности. В результате формируется ригидная конструкция, напоминающая описанные Стайнером психотические убежища. Те, кто рядом, это СВОИ, они изначально хорошие, обладающие знанием, выступают за добро и поступают только так, как необходимо. Им противостоят ЧУЖИЕ — безмерно далекий, но очень опасный враг, несущий экзистенциальную угрозу. Либо мы, либо они. Если бы мы не напали первыми, то они напали бы на нас — короче, сплошные бинарности. За счет такого упрощения/уплощения высвобождается колоссальный ресурс. Его можно разрядить на те или иные грандиозные действия, которые при обычном состоянии культуры были бы просто неподъемны. Например, остановить мясом хорошо механизированную армию или осилить грандиозную стройку. Но куда чаще целью оказывается максимизация контроля сама по себе. Проблема в том, что без критических издержек все это прокатывает только в короткой и, реже, в средней перспективе. Как на уровне культуры, так и на уровне индивида. Такой вот оммаж Вадиму Рудневу. #Entwurf