Stoff

Довольно часто речи, чтобы найти свое выражение в слове, приходиться преодолевать ну просто колоссальное сопротивление. В булгаковском «Иване Васильевиче» есть красивый фрагмент, иллюстрирующий эту динамику: «Ты прости, что я тебе мешаю, но я должна сообщить тебе ужасное известие... Нет, не решаюсь... У меня сегодня в кафе свистнули перчатки. Так курьёзно! Я их положила на столик и... я полюбила другого…» Часто этого преодоления не случается. Тогда говорят часами и при этом не /вы/сказывают практически ничего. По форме правильно, а по существу издевательство. Слов много, слишком много, но они не ведут к какой-то сути, к обмену, к контейнированию, а, наоборот, уводят в сторону, пресекают его (много клинических иллюстраций таких состояний приводит Джон Стайнер в «Психических убежищах…»). В таких случаях слова не направляют, а прикрывают, даже закрывают. И тогда речь так и не обретает своего вербального выражения. Как замечал Лакан: «… на пути речи встает стена языка, и предостережения против пустословия, служащие темой разговоров «нормального» человека нашей культуры, только делают эту стену толще». Говорить словами через рот — особенно если это разговор с самим собой — вообще довольно сложно, для этой способности требуется много вводных. Но проблема в том, что если этого систематически не происходит, то мы начинаем разговаривать через другие отверстия и уже куда менее крутыми штуками, чем слова. А у таких форм речи куда больше издержек, в том числе и для нашего физического состояния. #Entwurf #Булгаков #Лакан