Stoff

С детства большинство из нас воспитываются в ощущении, что любой процесс в общем-то обратим. Если ты заболел, но будешь делать то, что говорит мама, лечиться, то совсем скоро обязательно поправишься. Если кого обидел, то нужно только найти в себе силы извиниться, и тогда все точно станет, как прежде, даже лучше. Может, придется долго извиняться, на коленях постоять, поплакать, может, даже сделать что-то, но обязательно станет. Всегда есть возможность все переиграть, всегда есть время. Нужно только покаяться, исповедаться, сходить к психотерапевту, стать психотерапевтом — короче, измениться. И тогда тебя простят. Неважно, кто — мать, любимая, Христос. Ты себя простишь. Разрыв будет снят, все всё поймут. Но в какой-то момент ты вдруг обнаруживаешь, разбивая об это свое лицо, что некоторые разрывы, как ни старайся, сшить не выходит. Что-то просто не исправляется. Слова, такие важные и такие точные, которые ты тогда не произнес, теперь говорить некому. Решение, которое долго откладывал, сейчас никому уже не нужно, даже тебе. Нанесенная женщине или сыну обида пусть шрамом, но останется в них навсегда. А, скорее, не просто останется следом, а будет жить, прорастать и разъедать собою все. Некоторые вещи нельзя развидеть. От них никуда не деться, они находят нас вновь и вновь. Напоминают о себе тяжестью и тоской. Их не исправить и не забыть. Можно сменить язык и родину, партнершу, семью, сбежать на войну, уйти в монастырь, обсадиться наркотой, свалиться в психоз — они все равно останутся, будут сочиться «из каждой поры». Запись останется. Многое, очень многое необратимо. И самое поганое заключается в том, что мы поймем это тогда, когда будет уже поздно. Проблема не в том, что субъект или его фрагменты смертны, а в том, что они внезапно смертны. И «внезапно» часто лежит глубоко в прошлом. «Слишком поздно. Всегда было. Всегда будет. Слишком поздно». И кляйнианский концепт депрессивной позиции — по сути о том, что подлинная любовь открывается лишь по ту сторону этого «поздно». Там, где предельную ценность объекта можно выдерживать не вопреки, а благодаря его конечности и хрупкости, неуловимости. Потому такая любовь всегда немножечко скорбь. #Entwurf