Издательство "Фантом Пресс"

«Жакаранда» Гаэль Фай, перевод с французского Тимофея Петухова. Издательство Фантом Пресс, 2026 г. Этот небольшой роман охватывает промежуток времени с 1994 года (год геноцида в Руанде) до 2020. Через все эти годы мы наблюдаем жизнь Милана, мальчика, потом юноши и мужчины, который разрывается между Францией, где он родился и рос, и Руандой, между прошлым и будущим. Он пытается раскрыть тайну матери, которая всю жизнь молчит о том, что произошло с ней в юности при побеге из Руанды в Бурунди во время очередных погромов; знакомится с родственниками, о которых не слышал, и обретает семью там, где не ждал. «Жакаранда» — не первая книга Гаэля Фая, переведённая на русский язык, есть ещё «Маленькая страна», изданная издательством Corpus, собравшая много премий. Её я не читала даже, когда редактировала «Таракана из Руанды» Ульяны Бисеровой, но точно встречала в продаже много раз. Обычно я не исследую глубоко авторов книг для того, чтобы написать короткий отзыв (рецензия — другое дело, это маленькое исследование!), но после прочтения «Жакаранды» я решила проверить насколько эта книга автобиографична. Оказалось, больше, чем я думала. Гаэль Фай — сын смешанного брака руандийки и француза, как и герой книги, но на этом их сходство заканчивается. Гаэль больше, чем Милан, связан со своей родиной и её кровавым конфликтом, личная история проходит через всё его творчество, включая музыку. Он родился и рос в Бурунди, и только потом переехал во Францию, в отличие от Милана, который жил достаточно спокойной жизнью оберегаемого от бед беспечного ребёнка, избалованного, что уж там. Не просто так жакаранда, яркое дерево с фиолетовыми цветами, является символом этой книги и этой истории. Вроде как понятная и даже избитая метафора с «корнями» и «ветвями» семьи, и дерево чахнет или страдает, если их обрубают. Но здесь это ещё и убежище и символ стойкости. Дерево становится прибежищем Стеллы, дочери одной из героинь, с которой сближается Милан. Оно хранит тайны и секреты её детства, там она прячется от матери, там она вырезает имена близких умерших людей. Когда история этого места и этого дерева раскрывается в самом конце, дрожь берёт при мысли о том, что Евсевия решила вернуться и продолжить жить там. Автор не рассказывает о непосредственно самом геноциде, не сосредотачивается на его ужасах, оставляя описания для финала. Нет, вся суть этой истории в том, что никто ничего говорить не хочет, и это молчание провоцирует размышления Милана — спрашивать напрямую ему страшно, всё, что у него есть — вопросы внутри и надежда однажды пробиться к источнику и сердцевине своих новых близких. И от того, что читатель воспринимает историю с точки зрения этого легковерного французского подростка, который с неожиданной лёгкостью вписывается в жизнь молодёжи Кигали, так больно бьют откровения финала этой книги, когда мы узнаём всё. Речь Евсевии на Дне поминовения, правда о Сартре, даже противоречия в словах и делах Клода дают нам всем понять… что нам не понять. Никому не понять, что пережила мать, спасшаяся под телами её зарубленных, как скот, детей; выжившие в церкви, где люди сгорали заживо; свидетели убийств и пыток.