Проповедь епископа Бронницкого Иоанна в престольный праздник Высоко-Петровского монастыря, день перенесения мощей святителя Петра, митрополита Киевского и всея Руси, Московского чудотворца Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Дорогие отцы, братья и сёстры! Сердечно приветствую и поздравляю вас с нашим престольным праздником — днём памяти великого чудотворца, святителя и отца нашего Петра, митрополита Киевского, Московского и всея Руси. Сегодня в этот воскресный день мы также празднуем память всех Московских святых — а их более семисот человек. Семьсот прославленных в лике святых жителей города Москвы сейчас стоят у Престола Божия в небесном граде Иерусалиме и как бы воссоединяются сегодня с нами здесь, в нашем столичном граде Москве. И конечно, мы наполняемся особыми чувствами, потому что уже совсем скоро переступим порог юбилейного года — 700-летия со дня преставления святителя Петра. Дата смерти святителя для нас более важна и более празднична, чем день его рождения, потому что с церковной, духовной точки зрения именно смерть телесная является моментом перехода в вечность. Сегодня ещё и память Петровской иконы Божией Матери, которую написал сам святитель Пётр, будучи ещё молодым иконописцем. Видите, как много всего сошлось сегодня. Это ли не знак, дорогие мои, что то, что совершил святитель Пётр более семисот лет назад, было единственно верным и правильным решением? Но мы знаем, что люди принимают важные решения исходя из разных мотиваций. Какая же была мотивация у святителя Петра, когда он из большого, столичного, можно сказать, города Владимира, центра Владимирской Руси, переносит свою кафедру сюда, в Москву, которая тогда, восемьсот лет назад, была, переводя на современный язык, сельским центром — одним из самых маленьких удельных княжеств, почти последним в системе уделов российских князей? Святитель Пётр не оставляет свою кафедру во Владимире, не переносит её ни в Тверь, ни во Псков, ни тем более в Новгород, а в Москву! Как же так? Почему? Чем он руководствовался, когда это делал? Не все его современники, для которых он, конечно, был неоспоримым авторитетом, воспринимали это решение как правильное, но он это сделал. Более того, он благословил князю Иоанну Даниловичу по прозвищу Калита всё обустроить для пребывания митрополичьей кафедры здесь, в Москве, а также построить первый каменный храм, первую каменную постройку — храм в честь Божией Матери, в честь Её славного Успения, которое мы недавно праздновали — Успенский собор Московского Кремля. И там после своей смерти он и был погребён.