pandemonium of the sun

Наблюдательные коллеги из БИЛЛИ заметили, что "ИН&ОЗ" вырвался победителем в резне самых продаваемых книг марта в независимых книжных — можно ли назвать этот день нашим Днем Победы? Судя по спискам, нам удалось одолеть таких атлантов литературы как Дмитрий Засосов, Роберт Грин и Антуан де Сент-Экзюпери, и пусть это всего лишь один круг, царство небесное силой берется! Теперь без шуточек: по случаю первой большой победы Томасулы на книжном рынке, я дал развернутый комментарий со справкой об авторе и его месте в американском авангарде. К забавному стечению обстоятельств, всего за дюжину дней до этого сообщения знаковый портал Electronic Book Review также выложил сборник лекций о Томасуле, дающий понять, дескать мы тут не просто эпитетами раскидываемся! Купить эту согревающую душу книгу все еще можно здесь.

Мы живем в мире сюра: Пулитцера 2026 за лучший роман взял "Angel Down" Дэниела Крауса, коллаборатора Джорджа Ромеро и Гильермо Дель Торо. Особенность романа в том, что повествование ведется от лица cолдата, встретившего ангела на поле боя во времена Первой Мировой войны, а подается оно одним предложением (или потоком сознания, если убрать все запятые) - вяленой техникой, что поднимается из могил как ромеровские зомби и укладывается обратно как дельторовские упыри каждую пятилетку, забирая с собой подношение в виде какой-нибудь престижной премии. Выбор неожиданный, но культурный интерес цикличен, того и глядишь, скоро в моду войдут книги об однодневной прогулке в городе X!

В прошлом году по книжным кругам гуляла легенда о молодом человеке, который пришел в одно издательство с переведенной книгой и убедил издать ее. Издатель запросил права, но правообладатели не согласовали переводчика, сославшись на отсутствие опыта. Исключив его из уравнения, издатель предложил книгу другим переводчикам, потому что титул сочен, терять такое нельзя. Те же поочередно отказывались, узнав об истории с самого начала; отверженный переводчик пошел к другим издательствам, агенты и заинтересованные взбешены, а книга зависла в лимбе издательской неопределенности. Полнейшая неразбериха! Таковы механизмы кармы, заверяют знающие люди. Тогда переводчик решил издать книгу своими силами. Переводчика зовут Игорь Масленников, книгой оказался сборник рассказов Бриса Ди'Джей Пэнкейка. Вирджинец Пэнкейк у себя на родине до недавнего времени не пользовался спросом и редко упоминался вслух, несмотря на номинацию на Пулитцера, и успел заслужить титул "величайшего неизвестного писателя". Пусть вас не смущает громкость эпитетов - поскольку некоторая часть "самых-самых" застряла в издательских буферах, вы еще какое-то время будете встречать в новинках писателей, которых проще назвать Топ Топович Топов даже без присутствия в хит-парадах, этого и я сам не знал, а его ценили Воннегут и Том Уэйтс. Но ближе к сути: Пэнкейк закончил всего 12 рассказов, ушел из жизни рано, впустив в голову дробь, а наследием, как в случае с Джоном Кеннеди Тулом, распоряжалась настойчивая мать, обеспечив присутствие перед именем сына вышеупомянутых эпитетов. О нем ничего особенного даже не расскажешь, обычная жизнь. Но можно рассказать о его прозе. Знаете, в ней очень много скорби, но не липкой и тяжелой, а скорби от утраты юности, родного места, покидая которое всматриваешься в одну точку и в весь пейзаж сразу, стараясь запомнить каждый колосок и сбитые уголки кирпичей. Как вспоминать желтые выцветшие поля с пшеницей, дорисовывать их в голове, вспоминать как выпускал на волю домашнюю черепашку. Для описания этих моментов не нужны метафоры, хватит описать видимое, но не каждый подберет слова для ветра, что гладит траву. Пэнкейк владел этими словами. Может быть, дело в воздухе аппалачинской тропы, оттого живущие там такие лиричные, даже когда разговор заходит о мыслях вскрыть чей-то родничок? Виктор Петрович Голышев как-то о Фолкнере тоже говорил, мол страшные вещи там происходят рядом с неописуемой красотой, вот закат скатывается по стене. У Фолкнера и Пэнкейка тоже есть небольшое родство, кроме территориального - оба начали писать прозу под влиянием Шервуда Андерсона, но Пэнкейку, в отличие от Андерсона, увы, не дано продолжить творческий путь, встретив последующее бесславие кумира. Вероятно, так выглядит идеальный писательский путь - ты издаешь одну идеальную книгу и ставишь точку. Читая его с легким сплином на сердце, проясняется, почему Масленников за пять лет работы над "Трилобитами" не отступил от своего замысла и не прогнулся под обстоятельства. Собранный им сборник Пэнкейка издан как-то по-домашнему мило и содержит все нужное для понимания и утверждения автора в сердце, ругать его неприлично и не хочется, ни за что, ведь в нем упакован не только чужой текст, но и евангелиста, поверившего в силу творчества и что ради нее стоит сражаться до последнего. Браво.

+2

Да, издательство Simon & Schuster уломало Дона Делилло на переиздание "Амазонок", написанных под псевдонимом Клео Бердуэлл 🏒 Давайте, расскажу о них, если не в курсе: Где-то в промежутке между выходом "Бегущего пса" и "Белого шума" Дон Делилло вместе со своей подругой Сью Бак написали книгу "Amazons" - фиктивную биографию первой женщины, играющей в НХЛ. Издатель Knopf встретил такую книгу без энтузиазма, но разрешил опубликовать ее в другом месте без указания подлинного авторства. Дальше начался угар - новые издатели развернули гениальную промо-кампанию: выпустили книгу под псевдонимом Клео Бердуэлл, наняли профессиональную модель, отыгрывающую роль писательницы, поместили ее фотографию на оборот, а та настолько вжилась в роль, что раздавала автографы и участвовала на съезде книготорговцев, доводя до экстаза читателей, расхвативших стартовый тираж в 20к экземпляров и еще гору допечаток в разных форматах. Sex sells, особенно когда сам роман о сексе: молодая хоккеистка гоняет по стране и попутно спит с коллегами, рассуждая в типичном для Делилло ключе вещи, которые активно сбываются в 2026: гей-будущее, арабские шейхи в спорте и даже предсказал появление болезни "прыгающий француз из штата Мэн" - а может не предсказал, а прочитал в газете, кто уже разберет? Раскусили же малоизвестного автора въедливые критики, на что Делилло, получив самый лютейший гонорар в своей карьере, ответил подтверждением своей причастности, просьбой убрать роман из своей библиографии и наложил вето на его переиздание. Навсегда. Но ничто не вечно. Спустя пять лет после "Амазонок" он выпустит "Белый шум" и его полюбят массы за саму прозу, но это уже совсем другая история, и в целом об "Амазонках" все могли давно забыть, если бы не недавний сериал о мужеложцах-хоккеистах, опять же поднявший тему новаторского высказывания. Тут и очнулись дремлющие культуроведы, получившие наконец возможность выкрикнуть с американских газет внеочередное ТАК БЫЛО У ДЕЛИЛЛО! И вот, всего два упоминания за последние 2 года, первые издания в продаже по цене около 300 долларов, как выпустить из рук такую золотую курицу? Переиздание выйдет 17 ноября, за 3 дня до 90-летия Делилло. Такое вот подведение итогов. А выше все, включая обложку переиздания, известные издания "Амазонок" + так называемый портрет писательницы, создавшей один из самых коммерчески успешных и малоизвестных трудов ДД.

О чем до сих пор почти никто не обмолвился на интернетах русскоязычных? Томас Пинчон - Противоденствие (Азбука, Большой роман, 01.05.26 неясно когда) Томас Пинчон - Дело тёмное (Азбука, Большой роман, 01.11.26) Томас Пинчон - Край навылет (Азбука, Большой роман, 01.02.27) Томас Пинчон - Мейсон и Диксон (Азбука, Большой роман, 01.10.27) И вам лучше бы поверить на слово 🙏

ЖИТЬ. ТВОРИТЬ. ЛЮБИТЬ. Большинство из нас постоянно пытается найти в чем-то смысл. Неважно в чем. В жизни, в действиях своих и чужих, в событиях, даже в искусстве. У всего должна быть цель или причина. А если что-то из перечисленного выйдет из рамок привычного, обязательно столкнется с вопросами: зачем? для чего? а смысл? К примеру, вы видите машину с колесами наверху, дверьми вместо колес, и в голове у вас сразу же возникнут эти три вопроса. А всего-то у человека, ремонтирующего машины, однажды что-то щелкнуло, и он перестал смотреть на машину как привычное средство передвижения. Этот человек — Механик, живущий в ИН, в месте, где сплошь фабрики и заводы, а в местном книжном лишь технические руководства, в общем, ни намека на искусство. Через мост находится ОЗ — воплощение всего аккуратного, идеального и такого искусственного, что аж не по себе. Пути назад не было. Даже если захотеть. Он больше не мог не знать узнанное, как бы сильно того ни желал. А узнав узнанное, он понял, что никогда не сможет этого пожелать. Больше не сможет. Никогда. Механик дружит с Фотографом и Композитором, знакомится с Дизайнером и Поэтом/Скульптором. Все они творят на страницах книги Стива Томасулы. Пожалуй, на этом и остановлюсь. ИН&ОЗ – небольшой текст. Об искусстве и творчестве. Нужна ли творцу золотая середина? Создать понятное и привычное для зрителя, но пойти против внутреннего порыва или сотворить нечто необычное, оставшись при этом за бортом понимания? Ваше искусство, ваша жизнь, ваша любовь — не место для робости. Для последнего несомненно нужна смелость. И неважно, про вопрос из дилеммы я говорю или про любовь. Вот так плавно текст переводит тебя от разговоров персонажей о творчестве к рассуждениям о жизни. Этим книга Томасулы и прекрасна, помимо ее разъебного оформления, конечно же [я не люблю синий цвет, но это самый шикарный синий, серьезно, еще и иллюстрации в книге невероятные, в общем, храни боже издательства со вкусом]. ИН&ОЗ еще и смешная местами, совсем забыла об этом упомянуть. Всем читать, а если подумали, что не хотите. Подумайте еще раз. #не_рецензии@ne_recenzii

Роман Стива Томасулы «ИН&ОЗ» — это блистательный стриптиз традиционного романа. Действие разворачивается в сюрреалистически знакомом мире, разделённом на два города — ИН (замусоренная пустошь, описываемая как «коричневое пятно на горизонте», где дождь не идёт, а покрывает маслянистым налётом) и ОЗ (роскошный, сверкающий, псевдо-маяк современности, где поэзия существует только на поздравительных открытках, а головы на горе Рашмор заменены моделями самых продаваемых автомобилей) — эта книга уверенно балансирует между художественной литературой, документальной литературой, аллегорией, научной фантастикой, басней, сатирой и манифестом. Представьте себе «Скотный двор» Оруэлла, сгоревший и задыхающийся в промышленной дымовой трубе, смешанный с псевдоапокалиптической примесью «Дивного нового мира», и все это вплетено в своего рода городскую сказку, басню, работающую на нефти, призванную слой за слоем раскрывать острые, изношенные грани пересечения/разрыва отношений между деньгами, властью, искусством, классом и желанием. Адам Кулберг, The Diagram. Купить «ИН&ОЗ» — наше авангардное упражнение в стиле и малой форме, — можно здесь: Все Свободны Подписные издания OZON Wildberries

+5

Ровно ко дню весеннего равноденствия Стив Томасула — ИН&ОЗ Pollen 😎 x Pandemonium of The Sun 🌞 Перевод: Джамшед Авазов Редактор: Клим Токарев Иллюстрации: Стася Кислица Дизайн и верстка: Владимир Вертинский ИН&ОЗ — книга о творчестве как об уникальном языке для каждого человека. Не факт, что его поймет кто-то другой, но благодаря ему ты обретаешь свою индивидуальность или примыкаешь к большему сообществу. Издание этой книги — наше миниатюрное посвящение креаторам всех калибров, что сейчас или когда-то были вынуждены вкалывать на тупиковых работах для поддержания своего творчества на плаву: неважно, издатель вы, писатель, художник или швейцарский нож. Роман(с), постмодернистский янг-эдалт, утешение для нищих творцов — мы никак не определились с тем, как позиционировать эту книгу, и позволим вам самим повесить на нее нужный хэштег, ибо слова тоже не сразу появлялись. Стив Томасула — авангардный писатель, редактор и медиа-теоретик, наиболее известный благодаря своим уникальным мультимодальным работам, переплетающим медиумы и жанры для исследования тем постгуманизма, природы творчества и формирования мифов. Его книги широко оценивались такими критиками и авторами как Стивен Мур, Джефф Вандермеер, Лидия Юкнавич, Джеймс Элкинс, Чарльз Бернштейн и Кристофер Соррентино. Купить книгу можно здесь: Все Свободны OZON Подписные издания

А помните, как Мартин поднял шекели на крауде, обещая убить желающих за 20 000 USD в своей следующей книге, а потом просто не выпустил ее?

23 февраля в Торонто прошла презентация сборника избранной поэзии Майкла Ондатже. Называется он красиво — The Distance of a Shout, Дальность крика. Не сказать, что у большинства читателей эта новость вызовет чувство неотложности и информационного зуда: кажется, Ондатже уже давно все рассказал и написал, ему 82, последний роман выходил 8 лет назад, а затем река начала возвращать его обратно к истокам — к авангардной поэзии. Неожиданно, правда? Правда, если не знать, что в середине прошлого века Ондатже практически тащил на себе канадский литературный авангард, сочиняя сначала кубистскую поэзию, а затем перейдя в чуть большую, но не менее неординарную форму — помесь фотографии, поэзии и прозы еще во времена, когда постмодернисты из штатов прощупывали почву полноценного использования книжного медиума. Но что есть форма без содержания? Первые околопрозаические работы Ондатже, "Сквозь резню Слотера" и "Из бумаг о Билли Киде" препарировали одну тему — формирование локальных мифов. Рассматривая жизни Билли Кида и джазмена Бадди Болдена, он создает их псевдобиографии, собирая их из других книг, слухов и домыслов, размывших исторические факты, чью фактичность спустя десятилетия тоже стоит рассматривать со скепсисом. Саркастический прием указания фальшивых источников в конце книги даже сбил с толку ковбоев, возмущенных, что кто-то предоставил шриланкийскому канадцу доступ к архивам их героя и легенды. Впрочем, другим авторам это не затуманило мозги и помимо того, что "Билли Кид" стал одной из стартовых книг, деконструирующих вестерн еще до пришествия "Одинокой голубки" и "Кровавого меридиана", он также прямо повлиял на их авторов — Ларри Макмертри написал о книге полную восторга статью, а Кормак советовал оба романа знакомым и возмущался дальнейшим поворотом карьеры Ондатже. Но чему возмущаться? Завершив "мифическую трилогию" своей псевдоавтобиографией, Ондатже столкнулся с финансовой тяжестью жизни писателя-преподавателя, параллельно заведующего центральным канадским литжурналом Brick и снимая документальное кино. Тогда, живя на несоответствии вложений и выхлопа, он оставил контекст, но редуцировал форму до традиционной - получилась дилогия "В шкуре льва" и "Английский пациент", позволившая автору уйти из университета и жить как хочется. Потом экранизация, сверхслава, книга с Уолтером Мерчем об искусстве монтажа, и вчерашний герой подземелья стал мемом: Фостер Уоллес обзывал "Пациента" наихудшим типом претенциозной литературы, а в "Проклятых" Паланика бесконечный просмотр экранизации подавался как пытка на одном из кругов ада. Но "Пациент" все продолжал неустанно покорять сердца, взяв в 2018 Золотого Букера — премию за лучшую букеровскую книгу за 50 лет. Последующее творчество Ондатже больше ощущалось как дежурное, даже не покидая списки призеров, но автора все же не оставляла авангардная натура — к каждому роману он подходил со свежим и уникальным вокабуляром, не брезгуя советовать книги таких же недооцененных писателей для писателей — типа Джеймса Солтера и Дениса Джонсона, — многих он пережил и ушел в сильный отрыв. Сейчас он все еще крепок, а в канадских магазинах его называют живой легендой и в довесок к “Пациенту” советуют “Билли Кида” или сборники поэзии. Ведь только на таком пробеге можно прочувствовать, какова подлинная Дальность крика.

Донна Тартт загадочно позирует на фоне надгробия Уильяма Фолкнера. Оксфорд, Миссисипи. Интересный факт: несмотря на учебу в престижном колледже и сопутствующие шалости с Бретом Истоном Эллисом, для продолжения учебы и оттачивания мастерства Тартт выбрала Оксфорд - родину Фолкнера, и университет Миссисипи, где брала уроки письма у Барри Ханны - одного из четырех столпов грит-лита (наряду с Ларри Брауном, Харри Крюзом и Уильямом Гэем) и в дальнейшем с восхищением отзывалась о своем учителе. В известные заслуги перед американским югом, помимо причастности к узкому кругу миссисипских лауреатов Пулитцера, Донне также можно приписать микро-ренессанс творчества Чарльза Портиса, чье творчество она сопровождала вплоть до смерти автора, написав предисловие к его наиболее популярной работе "True Grit" (на русском "Железная хватка", пер. М. Немцова) и солидную статью для Гардиан.

Антониу Лобу Антунеш 1942-2026 Еще один литературный титан ушел. Потрясающий стилист, авангард португальской литературы. В России издан только один дебютный микро-роман «Слоновья память», исключительный, густой и зыбкий - редко встретишь книгу, где сотня страниц ощущается на триста и не убаюкивает читателя, а держит в блаженном напряжении от ослепительной красоты слова. Португальский Фолкнер, и это редкий случай, когда полностью согласишься с журналистскими сравнениями. На дальнем западе он получил очень много наград, был хорошо известен за счет романов «Земля на краю света» (прямая отсылка к мысу Рока), «Фадо Александрино» и провокационному «А что мне делать, когда все горит», блестяще переведенном в стол Екатериной Хованович. Увы, на русском он не получил ни должного сопровождения, ни полноценного представления.

Второй пост подряд об одном и том же, но когда еще Пандемониум выпускал книги? Напоминаю В магазине “Все свободны” все еще активен предзаказ на книгу по ссылке ниже ⬇️ Стив Томасула — ИН&ОЗ Изданную совместными усилиями издательства Поллен и Солнечного Пандемониума — видите, даже названия прописали по модным правилам. Буквально 7-10 дней и книга уже у нас, а чуть позже — и в ваших мыслях, корзинах и полках. А что по тексту? Любопытно, что Стив Томасула намного известнее в Европе, нежели в родной Америке. По его творчеству проводят конференции, зовут читать лекции, а некие умельцы собрались и написали коллективную монографию по его творчеству, что вышла в издательстве Bloomsbury — там же, где и Гарри Поттер. Причины ровно те же, по которым Пинчон не получил Небулу, а Эриксон — славу: пограничная литература редко поддается жанровым маркировкам и любителям каталогов буквально некуда впихнуть текст и найти для него подходящую аудиторию. Остаются только энтузиасты и академики. А вот один из маленьких отрывков из монографии, обозревающий ИН&ОЗ. «ИН&ОЗ», второй и самый короткий роман автора выделяется из его творчества. Явно опираясь на сюрреализм и представляя широкий круг персонажей, от Механика в духе Дюшана до Композитора в духе Кейджа, роман в значительной степени пронизан эстетическими рассуждениями об истине и красоте, традиция которых в США восходит к истокам американской культуры. Однако «ИН&ОЗ» можно рассматривать как вымышленную, современную версию работы Вальтера Беньямина «Произведение искусства в эпоху механического воспроизводства». Дизайнер, Фотограф, Композитор, Поэт/Скульптор и Механик борются за свои представления об индивидуальном творчестве, но в основе их борьбы лежат определяющие силы техномодерна, невысказанные, но материально присутствующие на расстоянии. Примечательно, что из всех персонажей книги наибольшее внимание привлекает Механик, тот, кто, кажется, не принимает полного участия в мире Дизайнера, мире стекла и стали, но чье мышление полностью структурировано технологическим воображением. Две упомянутые в названии локации, хотя и воспринимаются как метафоры социального класса, также четко разделены с точки зрения доступа к новому миру музыки, промышленного дизайна и массового тиражирования и участия в нем. Дизайнер — единственный, кто чувствует себя в этом мире как дома, но и другие персонажи должны смириться с механизмами позднего капиталистического рынка: искушением массового признания или мифом об авангардном художнике, создающем книгу в единственном экземпляре. «ИН&ОЗ» — это в равной степени о тщеславии подобных позиций, как и о мире коммерции и маркетинга, которые на самом деле являются наукой и технологией. Покупайте, дарите нетакусикам и читайте тайком, вот где таится подлинная маленькая жизнь.

У меня важное - в магазине "Все свободны" открылся предзаказ на эту книгу 👇👇👇 Стив Томасула - ИН&ОЗ Изданную в полноценной коллаборации Pollen и Pandemonium of the Sun. Иллюстрации принадлежат Стасе Кислице, чьими работами мы были настолько очарованы, что договорились с автором на включение их в текст, располагающий к любому внешнему и внутреннему творчеству. Об этом, в общем-то, и рассуждается в романе с позиций разных слоев общества, с разным бэкграундом и разным отношением к акту созидания и его целям. При написании "ИН&ОЗ" Томасула вдохновлялся биографией Андрея Платонова, в частности известным анекдотом о его работе дворником в Доме литераторов. Его и можно рассматривать как отсылку из реальной жизни, на которой базируется книга - как творить при невозможности покрыть и половину пирамиды потребностей, на какие компромиссы готов творец ради известности и что готов вытерпеть ради возможности созидать, не прогибаясь под социальные требования. Текст нестандартный, с визуальными заковырками, но доступный для прохождения практически любому читателю, показывая силу Томасулы не только как ре-визионера книжного медиума, но и фабулиста - недаром сам автор назвал ИН&ОЗ своим любимым текстом и порекомендовал издавать его в первую очередь. Сам же Стив Томасула широко известен в кругах экспериментальной литературы сразу в трех ипостасях: редактор антологий авангардной литературы, медиа-теоретик, пришедший в литературу из академических кругов, и писатель-новатор, издававшийся у андеграунд икон Fiction Collective 2. Его книгу VAS (сокращение от Vasectomy и одновременно акроним от Visual Analog Story) критик и писатель Стэнли Элкинс включил в список литературы, без чтения которой не познать полноценного наслаждения от литературы, а наш любимый Стивен Мур называет Томасулу одним из любимых писателей. Автора сложно причислить к каким-то определенным кругам: он братался и с Уильямом Гэссом, и с Бруно Латуром, потому и стандартные схемы обильного неймдроппинга к нему не применимы. Подходите к этой книге с чистым разумом, дарите любимым и гитаристам в подземках - в ней каждый найдет и утешение, и восполнение, и большую развилку.

Это Персиваль Эверетт. Он молод, озлоблен и как член "Черных пантер" смотрит с клапана суперобложки на покупателя, как бы заверяя — никаких Русселей и Деррид, здесь только буйный флоу под Премьера бит. И это обманка. В марте в издательстве Corpus выходит долгожданный перевод его "Стирания", известного по экранизации, названной "Американским чтивом". В нем говорится о темнокожем писателе-интеллигенте, которого желание приоритетной выкладки в книжных и ярость от несбыточности подбивает написать максимально провокационный роман о гэнгста-лайфе, хотя сам автор живет, прокручивая в голове воображаемые диалоги с Виттгенштейном. Изначально книга выходила микротиражом в издательстве университета Новой Англии, где часто находят пристанище неустроенные писатели с академическим бэкграундом, потому сейчас, после тотальной доминации "Джеймса" на рынке США, первое издание "Стирания" в цене может посоперничать с условной "Радугой тяготения". Своей экспериментальной подачей (множество неординарных отступлений, роман в романе) книга сильно выбивается из каталога издательства, но не каждый день котам селедка, надо и к нестандарту приучать! К написанию книги Эверетта подбила ситуация, рассказанная в интервью его товарищем Стивом Томасулой, чья книга ИН&ОЗ тоже через пару недель составит компанию своему именитому товарищу: Персиваль рассказал мне о пьесе Еврипида, которую он переписал, но его агент спросил: «Какое это имеет отношение к чернокожим?» Конечно, его сильно оскорбила мыслью о том, что, будучи чернокожим, он может писать только о чернокожих. Я бы сказал, что связь между расой и новаторской литературой такая же, как и в новаторской музыке, изобразительном искусстве или любом другом виде искусства: люди пытаются что-то выразить, и это принимает множество различных форм, одной из которых можно назвать новаторской литературой. Иногда они пишут в традиционных формах, иногда в новаторских, иногда новаторство становится более распространенным и поэтому не признается таковым или не принимается как просто еще один жанр, как джаз или метамодернизм. Когда такая книга становится бестселлером, ее, наверное, уже не считают «новаторской» или «экспериментальной», потому что люди просто привыкают к ее необычности.

Здравствуйте, Максим! Меня зовут Джамшед, я представляю издательство Pollen. Поскольку мы продолжаем видеть свои лица во всплывающих материалах ПЖ, на нас ложится негласная ответственность за представление книг нишевых изданий от подполья до Эвереста - в особенности, своих. Понимая плотность вашего графика, мы облегчим задачу, и самостоятельно расскажем о том, чего от нас ждать в 2026, а главное - почему и когда. Современная зарубежная проза: Стив Томасула - ИН&ОЗ Что мы знаем о книге? Вторя издательской аннотации, сеттинг “романа-притчи” происходит в вымышленных городах ИН и ОЗ. В одном все утонченно и эстетично, а в другом чернорабочие вкалывают во благо соседей. У Механика, главного героя, случается творческое озарение и он перестает находить себе место. Параллельно, несколько полярных персонажей-функций переживают схожие творческие муки: Композитор, Дизайнер, Поэт/Скульптор и Фотограф. Неустроенность героев сводит их с целью побега из предопределенных ролей. Удастся ли им? Узнаем в феврале. Почему ждем? Томасула - один из ведущих авангардистов современности и резидент легендарного издательства FC2. ИН&ОЗ, выпущенный под крылом Джеффа Вандермеера, сочинялся под влиянием Андрея Платонова, потому даже маскот романа - драндулет, - внешне отсылает к родным Жигулям. Когда? Февраль Новая и старая классика — привет из прошлого: Рик Муди - Пурпурная Америка Что мы знаем о книге? Семейная трагикомедия в духе новой волны 90-х в Америке, написанная истеричным языком с переключением регистров, но не забывающая о неожиданных сюжетных поворотах. Неудачник-журналист Хекс Рейтлифф возвращается в Коннектикут, чтобы ухаживать за больной матерью и сталкивается с буржуазной одноэтажной Америкой в состоянии полураспада. Муди не пренебрегает черным юмором, экшн-сценами и неловким эротизмом, чтобы составить панораму жизни запутавшихся в себе людей. Почему ждем? Один из самых стилистически богатых романов конца 20 века, сценарий по которому лежал на монтажном столе Педро Альмодовара. Когда? Весна Денис Джонсон - Фискадоро Что мы знаем о книге? Фискадоро - второй роман Джонсона, написанный в попытке вырваться из амплуа плохиша, и побороть “синдром второго альбома”. Краш-тест прошел успешно, утвердив Джонсона как нового национального краша, поднимающего фундаментальные вопросы о роли искусства после апокалипсиса, где серьезно ставится вопрос - жизнь или тромбон? Почему ждем? Денис Джонсон в 2026 году нарасхват - зрители “Снов поездов” утирают слезы свежеизданной биографией и сметают залежавшиеся тиражи, ожидая продолжения, но «Фискадоро» предлагает кардинально другой и совершенно необходимый нам опыт. Когда? Декабрь Нон-фикшен: современность и ее истоки: Майкл Герр - Депеши Что мы знаем о книге? Книг о Вьетнаме много, но редко встретишь громогласное “Лучшая книга о Вьетнаме” одновременно от читателей и писателей. “Депеши” - именно та книга. Она смешна, страшна, и эффектна - Герр не лез в нравоучения о правоте и бесправии, он просто спустился в ад, а вернувшись описал увиденное и услышанное. И судя по названию центральной главы - “Hell sucks” - ему там не понравилось. Почему ждем? Герра ставят в один ряд с Джоан Дидион и Хантером Томпсоном, журналистами-прозаиками, чье влияние на полевую журналистику очевидно и неоспоримо. Военкоры заучивают «Депеши» как псалмы и носят по лагерям как карманный догмат. Но даже если тема войны вам не претит - увидеть на русском полное издание книги, причастной к появлению фильмов Кубрика и Копполы - большой праздник Когда? Осень Нон-фикшен: об искусстве: Майкл Герр - Кубрик Что мы знаем о книге? Иногда патетичный, иногда ироничный, но честный портрет одного из крупнейших творцов 20 века, написанный его другом и коллегой Майклом Герром, с которым они работали над сценарием «Цельнометаллической оболочки», но не расставались ещё спустя 20 лет после завершения съемок. Почему ждем? «Кубрика» не назвать по-классически киноведческим, но вас точно ждет пара славных вечеров в компании «стеснительного еврея из Бронкса», хипстера и контрол-фрика, навсегда изменившего историю кино. Когда? Лето

Конец января и я, как и все одержимые, жду чемодана с книжными анонсами, порадоваться за будущее времяпровождение и подготовиться к отлучению некоторых сумм из семейного бюджета. Но интересных мне анонсов, не озвученных еще в середине 2025, оказывается не так много, а из сравнительно свежего расскажу о двух, обе из которых - биографии. Tracy Daugherty - Cormac McCarthy: A Legacy Revisited Первая из двух ближайших биографий Кормака, написанная известным техасцем-летописцем Трейси Доэрти. Корпеть над жизнями известных авторов для него не впервые, в его послужном списке уже имеются подкопы под склепы Дональда Бартелми, Джоан Дидион, Джозефа Хеллера и Ларри Макмертри - биография последнего даже выбилась в финалисты Пулитцера. Издатели обещают обязательное чтение даже для тех, кто слышал о Маккарти только из некрологов, семья же Маккарти не авторизовала издание и не подпустла документалиста к закрытым источникам, что, с учетом открывающихся фактов о социальной жизни автора, вряд ли сможет повлиять на наличие в книге уморительных историй о том, как Кормак пробил стену своего дома для создания творческого беспорядка. Планируемый месяц релиза - октябрь. Другая же биография Кормака будет принадлежать Лоренсу Гонзалесу - другу Кормака, известному натуралисту, журналисту и редактору Paris Review, Tri-Quarterly и Playboy. В юности Гонзалес раскрыл миру журналистские таланты Харри Крюза и прочих молодых писателей того времени, подрабатывающих статьями в журналах, но позже перешел в соло, выпустил пару книг, брал за них награды и даже выпускался в Альпине. Биография все еще в работе, с автором мы держим прямой контакт, а что дальше - ну, время покажет. Frank Miller - Push the Wall: My Life, Writing, Drawing, and the Art of Storytelling Ах, и да, есть же еще биография Фрэнка Миллера, погуглите, если к стыду своему не знаете этого мужчину в шляпе. Его же ждать недолго - обещают в июле.

+2

В ОЗ ваниль называется Crema de las Angelitas. В ИН главная улица называется Главная улица. Готовим к печати фантазию Стива Томасулы «ИН&ОЗ». Эта компактная книжка в формате часослова — наше посвящение всем тем, кто запутался: где заканчивается творчество и начинается работа, и где заканчивается работа и начинается творчество. А ещё она о любви. Скоро.

+2

Из Голливуда весточка долетела: “Сны поездов” номинированы на Лучший фильм и Лучший адаптированный сценарий по версии Оскара, а саундтрек от Ника Кейва — на лучшую песню. От лица издательства Pollen мы, как свежеутвержденные послы Дениса Джонсона, выборам академиков посвящаем одобрительное улюлюканье - да, теперь ясно наверняка, что требование смотреть все номинируемые фильмы принесло плоды, чье-то сердечко да сдетонировало. О книге я уже рассказывал несколько раз и скоро эти микроабзацы будут напоминать заклинание-палиндром, поэтому оставлю здесь просто ссылку на покупку российского издания, пережившего ценовую синусоиду от 700 рублей до 200 и обратно, выпущенного Синдбадами, переведенного Сергеем Кумышом и задизайненного/сверстанного Владимиром Вертинским из издательства Pollen... ...которые в 2026 выпустят его ранний роман "Фискадоро", где любимая Джонсоном тема трагедии маленького человека расширяется до полноценного апокалипсиса, и все те же безъякорные странники пытаются из культуры выжать цемент для скрепления микроскопических кусков цивилизации. Но то уже темы будущего, сейчас же смотрите этот душеразрывающий фильм, наслаждайтесь моментом прикосновения к будущей классике и заодно прекрасными стиллами из "Снов поездов", навеивающими тоску по некогда сверкающему дуэту Эммануэля Любецки и Терренса Малика.

+6

Страницы из черновых рукописей писателей в диапазоне от Итало Кальвино до Джулиана Барнса, о котором сейчас мы читаем в основном скорбные новости.