Зачастую кажется, что произведения, звучащие в залах филармоний, и атмосферные эмбиент треки — это музыка из совершенно разных вселенных. Но на самом деле, в мире искусства всё тесно взаимосвязано. Многие жанры электронной музыки (эмбиент, нью-эйдж, транс) зародились в Берлине на рубеже 1960—70-х годов. Берлинские музыканты творили под влиянием широкого авангардного движения Краут-рока, минимализма и идей некоторых немецких «серьёзных» композиторов, например, Карлхайнца Штокхаузена и Яниса Ксенакиса. Штокхаузен относился к музыке как к части природы, стремился связать звук с законами космоса. Он постоянно искал новые пути: в композиционных приёмах, способах нотации, технологиях для реализации своей партитуры. Штокхаузен начал экспериментировать с синтезом звука в Кёльнской студии электронной музыки: он создавал композиции с помощью генераторов звуковых форм, импульсов и частотных фильтров. Одну из его ранних работ — «Песнь отроков» для детского голоса, преобразованного электронным способом, — часто называют одним из первых художественно ценных образцов электронной музыки. Штокхаузен не просто использовал электронику, но и сам участвовал в её развитии — усовершенствовал конструкцию синтезаторов. Янис Ксенакис также стремился использовать в творчестве технологии. Он создавал масштабные мультимедийные проекты, где музыка, свет, архитектура и иногда хореография существовали в единстве. Например, в композиции-спектакле «Персеполис», созданном для исполнения на Шираз-Персеполисском фестивале искусств в Иране, звуковая ткань из 59 дорожек размещалась в разных точках археологического комплекса, лазерные лучи и огненные фонтаны создавали динамичный и синхронизированный визуальный ритм. В 1960-х годах Ксенакис приступил к разработке системы UPIC, компьютеризованного инструмента для создания музыкальных композиций. Работало это так: пользователь рисовал электромагнитным пером на специальной электростатической доске. Каждое движение регистрировалось, перо создавало разницу напряжений в электрическом поле под калькой, и этот аналоговый сигнал оцифровывался. Между жестом пользователя и слышимым результатом возникала обратная связь: нарисовал — услышал. Это и было главной идеей Ксенакиса: система делала процесс композиции интуитивным, не требуя ни знания традиционной нотации, ни навыков программирования. Идеи «космических» звуков, зацикленных композиций, погружающих слушателей в подобное трансу состояние, и применение технологий, показанные в новаторских работах Карлхайнца Штокхаузена и Яниса Ксенакиса, оказали важное воздействие на популярную электронную музыку. Эти тенденции подхватили и развили группы Tangerine Dream, Ashra, Клаус Шульце и многие другие музыканты. Берлинская школа стала квинтэссенцией прогрессивной электроники, создала собственный уникальный звук с продолжительными космическими развёрнутыми композициями, медитативными ритмами и синтезаторными соло.