Падва | Адвокат

Ночь перед Матросской тишиной Ночь, предшествующая поездке в Матросскую тишину, была бессонной. Я обдумывал аргументы - как те, которые привели меня к мысли о принятии на себя обязанности защитника одного из ГКЧПистов, так и доводы, позволяющие сотрудничать защитникам с подзащитным при несовпадающей идеологической позиции и идеологии обвиняемого. Всему этому некоторое время тому назад предшествовали события, которые неожиданно оказались связанными с разрешением стоящих передо мной вопросов. Эти события заключались в попытке отдельных представителей следственных органов недобросовестно и агрессивно (как они грозились) привлечь к ответственности ряд адвокатов, доказать их причастность к посредничеству во взяточничестве и в заключении разгромить столичную адвокатуру. С этой целью один из видных московских адвокатов, назовем его С., был арестован, и дело о нем было направлено в суд с обвинениями в десятках случаев причастности к взяточничеству. Высказанные перед этим некоторыми следователями угрозы в адрес всей адвокатуры всерьез встревожили руководство, в первую очередь московских адвокатов и наиболее активных рядовых адвокатов. В связи с этим обдумывались реальные методы защиты от неправомерных посягательств на права защиты по уголовным делам. Самим арестованным адвокатом С. было высказано желание, чтобы его права и интересы в предстоящем процессе представлялись мной. Наряду с этим было решено обратиться в ЦК КПСС с просьбой помочь пресечь незаконные угрозы и давление со стороны следственной власти. Такими вопросами в ЦК ведал в то время секретарь ЦК Анатолий Лукьянов. Именно он принял одного из представителей адвокатуры, обратившегося с письменным по этому поводу заявлением в ЦК, и в результате поспособствовал объективному и справедливому рассмотрению действий обвинительной власти. Примерно в этот период Верховный Суд РФ, рассматривавший дело об адвокате С., удовлетворил ходатайство защиты и вернул дело в прокуратуру для доследования в связи с допущенными грубейшими нарушениями закона. В конце концов дело С. было прекращено прокурором РФ, а С. был освобожден из-под стражи и полностью реабилитирован. Вместе с тем по жалобе адвоката в ЦК КПСС было принято решение об ответственности работников следственных органов, допускавших в процессе своей деятельности в отношении московских адвокатов необоснованные заявления, угрозы и иные противозаконные действия. Учитывая это, виновные понесли заслуженное наказание. Принципиальная позиция, занятая в тот период секретарем ЦК партии Лукьяновым, его немедленное и объективное способствование своевременному прекращению нарушения законности, оказавшее огромную помощь адвокатуре в борьбе с незаконными методами давления на нее, безусловно повлияли на решение вопроса об оказании мной помощи Лукьянову по его ходатайству. Что касается наших несовпадений в идеологической установке по делу, то, как я понимал, это не имело никакого значения. После начала беседы с Лукьяновым мы четко определили мою задачу в будущем процессе. Я вовсе не должен был защищать и разделять убеждения Лукьянова. Я должен был защищать человека и гражданина от предъявленного ему обвинения. А оно заключалось, по утверждению обвинения, в том, что Лукьянов своими заявлениями и действиями изменил Родине. С этим я был решительно не согласен. Я ни в одном случае не видел во всем том, что сделал Лукьянов, измены Родине и защищать его от этого обвинения считал возможным и необходимым. Как оказалось, Анатолий Иванович был к этому готов и не требовал от меня ничего большего. Так я и стал его защитником. Дело рассматривалось Верховным Судом СССР. Лукьянов не признал себя виновным. Дело грозило принять затяжной характер. А состояние здоровья Анатолия Ивановича угрожало его жизни. Перспективы были неясными, и он мог не дожить до окончания процесса, учитывая, что в период расследования дела как на предварительном следствии, так и позже, он несколько раз в тяжелом состоянии попадал в больницу. В ходе рассмотрения дела, 1 марта 1994 года, на заседании суда всем обвиняемым по делу ГКЧП было объявлено об амнистии.