Падва | Адвокат

История этого дела была следующей Молодой парень только что вернулся из армии, пришёл на устроенную, в связи с этим, вечеринку. Среди гостей была молоденькая, ещё несовершеннолетняя девочка. На неё-то и положил глаз демобилизованный, изрядно подпивший мой будущий подзащитный, который потихоньку увёл её в лес и там изнасиловал. На утро, опомнившись и поняв ужас своего положения, насильник удрал из Погорелого Городища и объявился лишь в Сталинграде. В городе-Герое он показал себя героем труда, запечатлелся на доске областного почёта с орденом Трудового Красного Знамени на груди и со званием ударника коммунистического труда, отцом двух дочерей. Это новое обличие покоя ему не принесло, и он появился в отделении милиции города Сталинграда с заявлением о том, что он больше так жить не может, что восемь лет назад он изнасиловал девушку и жить, скрываясь от возмездия за это, он больше не в состоянии. Через много месяцев после этого, после того как нашли потерпевшую, также уехавшую из Погорелого Городища и проживавшую в другой области, найдя и нескольких свидетелей той вечеринки восьмилетней давности и этапировав насильника из Сталинграда в Погорелое Городище, было назначено к слушанью в суде дело по изнасилованию несовершеннолетней, а я был судом привлечён к делу в качестве защитника насильника. Я был страстно убеждён, что он уже был наказан муками своей совести и страхом перед возможностью неожиданного разоблачения вместо искреннего раскаяния. Он прекрасно понимал, что каждый год нового существования помогает ему очиститься от скверны преступления и продолжения жизни честного человека и семьянина, однако душевные муки не давали ему покоя. Всё это приводило меня к мысли, что нет никакой необходимости наказывать его лишением свободы. Однако закон за такое преступление как минимум предусматривал восемь лет лишения свободы. В результате суд определил наказание ниже низшего предела и ограничился тремя годами. К этому времени преступник уже отбыл почти полностью этот срок, и по требованию моего подзащитного я ограничил свои усилия по обжалованию Приговора, хотя продолжал переживать, на мой взгляд, несправедливый приговор и мою профессиональную неудачу.