💰Факт. Изъятие 95% дополнительной маржи нефтедобывающих компаний, появившейся после либерализации цен на ГСМ, в виде акциза (если оно случится) будет означать, что реальной целью реформы был не переход к рыночной модели топливного рынка, а банальное пополнение бюджета за счет автомобилистов. ⛽️ Комментарий. Отказавшись в феврале 2025 года от госрегулирования цен на ГСМ, правительство декларировало готовность сделать поставки нефти на НПЗ экономически выгодными для добывающих компаний. Предполагалось, что это поможет устранить хронический дефицит топлива и одновременно создаст условия для инвестиций в нефтепереработку. Минуло менее года – и в декабре 2025-го правительство ввело дополнительный акциз в размере 50% от возникшей маржи ресурсодержателей. Теперь планируется забирать уже 95% (проект нового постановления правительства). 📈 Что это означает на практике? «При повышении ставки до 95% и сохранении текущего темпа роста цены (+4/+6 тенге за литр в месяц) дополнительный акциз возрастает вдвое и составляет 30 358 тенге/тн, в результате чего формируется убыток. На примере АНПЗ убыток на тонну составит 33 472 тг», – говорится в коллективном обращении нефтедобывающих компаний к правительству. ◾️ Но важно понимать: в первую очередь это означает недополученные доходы нефтедобывающих компаний, поставляющих сырье на внутренний рынок. В числе тех, кто столкнется с этим эффектом, будет и нацкомпания «КазМунайГаз» – один из крупнейших поставщиков нефти для казахстанских НПЗ. Помимо этого, возникает еще более серьезная проблема – инвестиционный климат в нефтянке. Когда правила игры кардинально меняются в течение года, а возникший у производителя экономический эффект сначала признаётся рыночным, а затем изымается государством почти полностью, инвестиционные риски возрастают. Для компаний это означает меньшую предсказуемость денежных потоков и, соответственно, меньше стимулов вкладываться в разведку и добычу. ❗️И здесь Казахстан действительно оказывается на распутье. Вопрос уже не только в налоговой конструкции, а в том, какую экономическую модель страна выбирает для своей нефтянки. С одной стороны, государство ставит перед отраслью амбициозную задачу – резко нарастить переработку. До 2040 года планируется увеличить мощности всех трех НПЗ и построить 4-й завод, доведя суммарные мощности примерно с 18,4 млн до 39 млн тонн нефти в год. Но где взять такие объемы сырья, если его поставки на НПЗ будут балансировать на грани рентабельности или становиться убыточными? За счет чего инвестировать в добычу, геологоразведку и разработку новых запасов, в том числе компаниям, работающим на зрелых месторождениях Актюбинской и Кызылординской областей, если государство обязывает их до 85% добытой нефти направлять на НПЗ, а затем собирается изымать до 95% возникающей маржи? ▪️Чтобы загрузить новые мощности, нужно инвестировать в добычу и воспроизводство ресурсной базы. И если государство директивно обязывает нефтяников ставить сырьё на НПЗ и одновременно сокращает экономическую отдачу от этих поставок, оно фактически повышает инвестиционные риски в самой отрасли, которая должна обеспечить сырьем будущую переработку. ‼️ Сама идея либерализации предполагает несколько большее, чем просто новые ценники на АЗС. Игроки рынка должны получить возможность работать в условиях, где рыночная цена формирует экономический результат, позволяющий развивать бизнес. Если же практически вся дополнительная маржа возвращается государству через акцизы и налоги, возникает закономерный вопрос: насколько такая система вообще соответствует логике либерализации? Подписка на ежедневные новости нефтегазовой отрасли Казахстана: https://t.me/oilgazKZ