𝗣𝗔𝗖𝗘

ВОСТОЧНЫЙ ЭКСПРЕСС НА КАШАГАН В нефтегазовой отрасли кадровые назначения на уровне руководителей страновых представительств редко бывают просто кадровыми перестановками. Особенно когда речь идет о государствах, где у компании сосредоточены активы на десятки миллиардов долларов, действуют соглашения сроком в несколько десятилетий и одновременно идут сложнейшие переговоры с государством. Поэтому практически синхронная смена руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане заслуживает отдельного внимания. С 1 сентября 2026 года управляющим директором ExxonMobil Kazakhstan назначен Кенан Нариман. Причем он будет одновременно курировать активы компании в Азербайджане. До Казахстана Нариман возглавлял ExxonMobil в Южной Корее, ранее шесть лет отвечал за коммерческую деятельность компании в России, а еще раньше занимался развитием бизнеса ExxonMobil по Европе, Турции, Каспию, Ближнему Востоку и Африке. Через день стало известно о назначении нового главы TotalEnergies в Казахстане Мурада Табути. Его биография тоже показательна. Он работал в Катаре, Алжире и Ливии. Обе компании отправляют в Казахстан менеджеров, профессиональный опыт которых сформировался далеко не только в классической западной корпоративной среде. Это люди, работавшие на Ближнем Востоке, в Каспийском регионе, России, Азии, странах с сильным участием государства в нефтегазовой отрасли и сложной системой отношений между правительством, национальными компаниями и международными инвесторами. Казахстан изменился. В 1990-е и начале 2000-х Казахстан находился прежде всего в позиции государства, которому были нужны иностранный капитал, технологии и компетенции. Сегодня ситуация совершенно другая. Крупнейшие западные компании уже вложили десятки миллиардов долларов. Инфраструктура создана. Изменилось отношение государства к соглашениям, подписанным несколько десятилетий назад. Теперь уже Казахстан задает международным компаниям неудобные вопросы. Особенно по Кашагану. С одной стороны, Казахстан хочет пересмотреть экономический баланс старых мегапроектов. С другой, необходимы международные компании для следующего инвестиционного цикла. Кашаган еще далеко не закончен. Для Казахстана уж точно. Чего не скажешь о международных компаниях. Не исключаю, что часть инвесторов после 2041 года покинет проект в силу ряда причин. А возможно и раньше. Такие преценденты уже были. Но, видимо, ExxonMobil и TotalEnergie не хотят покидать ни Кашаган, ни Казахстан. Восточный крен. Раньше руководитель крупной западной нефтегазовой компании в Казахстане зачастую выполнял прежде всего классическую функцию отношений с государственными органами, контроль бизнеса, корпоративные процедуры и представительство штаб-квартиры. Сейчас этого недостаточно. Нужен человек, понимающий, как принимаются решения в странах, где государство является не просто регулятором, а фактически партнером по бизнесу. Нужен опыт работы с национальными нефтегазовыми компаниями. Наконец, необходимо понимать региональную культуру переговоров, где личное доверие, постоянный диалог и способность искать компромисс иногда имеют не меньшее значение, чем юридическая конструкция соглашения. Биографии новых руководителей ExxonMobil и TotalEnergies в Казахстане очень хорошо ложатся именно в эту модель. Можно назвать это определенным «восточным креном» в кадровой политике этих компаний. Потому что Казахстан теперь ведет переговоры с позиции собственника ресурса. Для международных компаний ситуация изменилась еще и психологически. Казахстан все меньше воспринимает крупнейшие нефтегазовые соглашения 1990-х годов как нечто неизменное. Государство начинает рассуждать как собственник ресурса. Если инвестиции давно окупились, если основные технологические риски пройдены, если добыча приносит значительные денежные потоки, возникает закономерный вопрос: должен ли экономический баланс, сформированный тридцать лет назад, автоматически сохраняться следующие тридцать лет? Для инвесторов это очень непростой вопрос. Сделка по Кашагану без арбитража. Слишком жесткая позиция может привести к новым арбитражам, ухудшению инвестиционного климата и задержкам следующих фаз проекта. Но слишком жесткая позиция самих инвесторов также может оказаться контрпродуктивной. Самое интересное, вероятно, будет происходить не в арбитражном суде. Потому что даже победа одной из сторон не решает главный вопрос, что делать с Кашаганом следующие 20–30 лет? Месторождение обладает колоссальными запасами. Для их освоения потребуются десятки миллиардов долларов новых инвестиций. Казахстан заинтересован в росте добычи и доходов. Международные компании заинтересованы сохранить доступ к одному из крупнейших нефтяных активов мира. Следовательно, рано или поздно сторонам придется договариваться. Причем переговоры, скорее всего, будут идти одновременно по нескольким направлениям. Это уже гораздо больше, чем обычный корпоративный спор. Фактически речь может идти о перезагрузке всей модели отношений Казахстана с международными нефтяными компаниями. И если посмотреть именно под этим углом, кадровые решения ExxonMobil и TotalEnergies становятся гораздо интереснее. Две крупнейшие международные компании практически одновременно усиливают казахстанское направление людьми с большим опытом работы в Каспийском регионе и России. Похоже, западные нефтяные компании начинают понимать, что следующий этап отношений с Казахстаном потребует не столько жестких переговорщиков из штаб-квартиры, сколько людей, способных понимать Казахстан и разговаривать с ним на одном языке. И, возможно, именно это является одним из первых признаков того, что после нескольких лет арбитражной войны стороны постепенно начинают готовиться к большой сделке.