Отечественные Выписки

Воспоминание подкинуло пост: когда-то для какой-то забытой уже мною статьи я читала воспоминания художника Коровина (совершенно замечательные, это точно помню!) Там про вечно повторяющееся беспокойство отечественных властей о защите молодежной нравственности. Форгешихте: в Училище живописи, ваяния и зодчества, где учился Коровин, назначили нового директора, который тут же взялся за улучшение всего. «В залах прекрасной школы нашей стояли античные статуи - гипсовые копии Венеры Милосской, Аполлона Бельведерского, Лаокоона, Германика, Вакха, Дианы, Гладиатора, Гермеса и других. И все они - как есть голые... Это показалось нашему мужу науки не совсем приличным. Прежде, в Элладе, все это ничего, ну а теперь, в Москве, хотя, конечно, они и гипсовые, да все же нехорошо как будто... И вот позвал новый директор мастеров-штукатуров, заказал им виноградные листья и в одну ночь все незаметно исправил: антики украсились листьями - Аполлон, Лаокоон с сыновьями и даже Венера - все прикрылись листьями. Все бы ничего... Но тут кто-то (из учеников, должно быть) взял потихоньку и нацепил Аполлону штаны, такие легонькие, в полоску. Он проделал это ночью, а утром вся школа хохотала. И началось... Преподаватели заседали, член Академии художеств приехал из Петербурга. Заседали долго и решили вновь снять виноградные листки. Но как восстановить утраченное? Гипсы стыдливой операцией были до известной степени искалечены. Надо в Рим отправлять, в Париж - формовать... Невозможно! Вся Москва тогда потешалась. А московский генерал-губернатор в ту пору, князь Владимир Андреевич Долгорукий, был попечителем Училища. И вот меня, ученика, вызывают в канцелярию школы и приказывают явиться к одиннадцати утра в контору самого генерал-губернатора на Тверскую. - Не знаете ли, зачем? - спрашиваю. - Там узнаете, - сухо ответил мне письмоводитель и дал письмо от инспектора... Иду я и думаю: «Что бы это значило? Ведь я стипендиат князя. Сам выбрал за успехи. В чем дело?» Пришел, секретарю письмо подал. Секретарь прочел и сказал курьеру: - Проводи к князю. В большой комнате с каменным полом около плиты стоял небольшого роста, седой, плотный и бодрый старик. Военная тужурка была расстегнута, в руках он держал вертел, на котором были куски мяса. Он положил вертел в открытую плиту, где пылал огонь. Около стояла изящно одетая в черный шелк женщина с небрежно взбитыми волосами. Ее красивые и ласковые глаза с улыбкой смотрели на меня. Она сказала: - Ты знай, красивый малшик, некорош сердить твой добрый нашальник. Ступай на мой Париж полушить изящный манер, снимай шляпа пред твой добрый экселянс. - Аполлону надеть штаны! - сказал по-французски Долгорукий. - Это ты сделал? - Нет, не я, - отвечаю. - А кто? - Знаю, но сказать не могу. Старик Долгорукий пристально посмотрел на меня: - Передай-ка, что шутить довольно, иначе это уже пошло будет. Ведь Аполлон - ваш бог... Пошлость не может быть рядом с высоким. Ступай".