🧧 Разговоры о Китае с профессором А. А. Масловым Авторская колонка Ныне существуют три версии просхождения китайцев. Первая - традиционная (и государственная): существует одна колыбель (где-то на Хуанхэ), а всё лучшее пошло из Срединной равнины. Вторая, представленная группой учёных Су Бинци и Янь Вэньмином: есть, как минимум, шесть независимых траекторий развития первичных народов, которые объединяются в "китайский цветок". Третья, представленная американо-китайским учёным Чжан Гуанчжи (Chang K. C): существует множество корней, сходящихся в одну сеть взаимодействия. Знаменитый социолог Фэй Сяотун представил в 1988 г. основную форму китайской политической антропологии - "единство в многообразии", это стало в КНР основой официального объяснения нации. Но реальная ситуация оказалась значительно сложнее и ответ заключается в гаплогруппах - наборов генетических вариантов, имеющих общего предка по прямой линии, у которого возникла определенная мутация, переданная всем потомкам. В 2004 г. группа китайских учёных разместила в авторитетном журнале Nature итог обследования тысяч китайцев из разных районов от Харбина до Хайнаня. Вывод оказался реалистичным, но, возможно, болезненным для официальной китайской идеологии: нет "чистой расы", хранимой тысячелетиями, есть — смешение и движение. Около 9-10 тысяч лет назад население делится на два крупных генетических пласта: северный (предки будущих просовых земледельцев) и южный (предки рисоводов и южных охотников). Граница между ними проходит примерно по контактной зоне бассейна Хуанхэ — Янцзы. Никаких "китайцев" и даже "хуася" тогда ещё не существует. 8–5 тысяч лет назад популяции просовых культур типа Яншао в среднем течении Хуанхэ быстро растут и начинают расходиться: часть уходит на северо-восток, в район нынешнего Северо-Восточного Китая, Монголии и Маньчжурии и дальше. И, как следствие, древние геномы Приамурья со временем получают всё больший северокитайский вклад — пахари буквально растворяют в себе древних сибирских охотников. Часть движется на запад и юго-запад, на плато и в горы. Параллельно южные рисоводы движутся на юг — и в их геномах прослеживается маршрут, ведущий через Фуцзянь на Тайвань и дальше — в Океанию. Генетический след австронезийской экспансии берёт начало на рисовых полях материкового юга Китая. И вот 5 тысяч лет назад в Балигане - неолитическом поселении культуры Яншао в провинции Хэнань - случается нечто очень важное: развивается патрилокальный род (т. е. когда после женитьбы семья начинает жить в общине мужа) на средней Янцзы — это северный род, уже укрепившийся на юге, взявший местных жён. 4,2 тысячи лет назад происходит демографический сдвиг на юге: порция южного компонента в генах популяции Балигана увеличивается. Мир на севере перестраивается — и демографическое давление на юг усиливается. И вот около 3 тыс. лет назад генетическая структура северных ханьцев уже сложилась в основных чертах. Ещё нет ни единой империи, ни единой письменной традиции, ни самого слова "хань" — но биологический субстрат будущего народа готов: северный массив + бурлящая южная смесь. Всё, что произойдёт потом — империи, войны царств, переселения эпох Цинь и Хань, бегство на юг, колонизация Гуандуна, тысячелетия миграций, — будет варьировать пропорции уже существующих компонентов, но не менять их состав. А что с тибетцами? Ответ дан в серии работ 2021–2023 годов по древней ДНК: основная часть генома современных тибетцев происходит от неолитических популяций верховий Хуанхэ — тех самых просовых пахарей. Древнейшие обитатели плато — палеолитические охотники — оставили след, но ограниченный, основу составили северокитайские мигранты, поднявшиеся на плато в голоцене. Итак, нет никакого единого центра происхождения или единого вектора развития, есть волны, которые накатывали друг на друга и перемешивались. Алексей Александрович Маслов - востоковед-китаист, доктор исторических наук, профессор, директор Института стран Азии и Африки МГУ #Маслов #Китай #китайцы