🧧 Разговоры о Китае с профессором А. А. Масловым Авторская колонка В 1899–1928 годах аптекари и антиквары Пекина торговали "костями дракона" — плашками черепаховых панцирей с процарапанными знаками. Учёный Ван Ижун распознал в них древнейшую письменность; а в 1928 году молодой археолог Ли Цзи—выпускник Гарварда, первый в Китае доктор антропологии — начинает систематические раскопки у деревни Сяотунь близ Аньяна. Под крестьянскими полями оказывается столица династии Шан — той самой, в которую Гу Цзеган отказывался верить. Гробницы правителей, десятки тысяч гадательных костей с вопросами, обращёнными к предкам. Шан была документально подтверждена, вплоть до списка правителей, совпавшего с "Ши цзи" Сыма Цяня с точностью до отдельных вариаций написания имён, хотя между ними лежало почти два тысячелетия. Но если Шан — реальность, то что с еще более древней династией Ся? И откуда физически взялись эти самые шанцы и их соседи, кто были предками ранних китайцев? Первый научный ответ на вопрос "откуда китайцы" пришёл из Швеции. Юхан Гуннар Андерссон, геолог и шахтный консультант, приехал в Китай в 1914 году искать полезные ископаемые для правительства, а в 1921 году случайно проник в пещеры около деревни Яншао (провинция Хэнань) — и нашёл расписную керамику, до того нигде в Китае не описанную: красноглиняные сосуды с чёрными спиралями, завитками и масками, живописные и технологически совершенные. Отсюда имя культура Яншао — c середины V тысячелетия до н. э., т. е. за две тысячи лет до Шан. Андерссон выдвинул гипотезу — культурно-диффузионистскую: расписная керамика Китая — ветвь западного "неолитического комплекса", пришедшего из Средней Азии — значит, и предки ранних китайцев принесли технологию (и, возможно, сами пришли) с запада. Гипотеза прожила недолго и умерла. Последующие раскопки (включая работы самого Андерссона в Ганьсу и далее — Юньнани и Сычуани) показали: геологическая стратиграфия, радиоуглеродная хронология (появившаяся уже после войны) и сопутствующий материал не подтверждают позднейшее западное происхождение; расписная керамика Хуанхэ и Янцзы — местные традиции с многотысячелетним развитием. Тем не менее сама идея о "западном импульсе" , что ключевая цивилизация не в силах родиться изолированно и требует внешнего толчка — стала долгоживущей. В тот период советская наука дала теме резкую формулировку противостояния: монография Леонида Сергеевича Васильева "Проблемы генезиса китайской цивилизации" (1976) и ответный залп его же коллег. Васильев поставил вопрос, как сформировались основы материальной культуры и этносы древнекитайской цивилизации в бассейне Хуанхэ? Его ответ, основанный на широком сопоставлении археологических материалов от Хаммы и Мохенджо-Даро до Наски, был до мозга костей диффузионистским: ключевые изобретения (металлургия бронзы, колесо, письменность) и, вероятно, отдельные волны населения приходили в бассейн Хуанхэ извне, из переднеазиатского и евразийского степного мира, взаимодействуя с местным неолитическим субстратом; автохтонное развитие без внешних импульсов он считал маловероятным. Ответ коллег — М. В. Крюкова, М. В. Софронова и Н. Н. Чебоксарова (монография "Древние китайцы: проблемы этногенеза", 1978) — вышел жёстким. Их собственная модель — умеренный автохтонизм: ядро хуася формируется на месте, из неолитических культур бассейна Хуанхэ и среднего течения Янцзы, с плотной сетью внутрирегиональных взаимодействий. Внешние контакты имели место, но как обмен, а не как "пересадка цивилизации". #китайцы #Китай #Маслов