🧧Разговоры о Китае с профессором А. А. Масловым Авторская колонка Одной из самых серьезных проблем Запада в изучении китайской мысли стала тенденция превращать древнекитайские тексты, мистические и ритуальные по своему содержанию, в аналоги европейских философских трактатов. В случае Лао-цзы очень многие пытались построить систему, включающую метафизику, онтологию, космологию, антропологию, этику и даже политическую философию. Однако структура изначального текста не обязательно предполагала такую системность. "Дао дэ цзин" состоит из кратких высказываний, парадоксов и политических наставлений и отражает, как мы уже писали ранее, несколько слоев мысли: как древний, так и современный для того времени. То есть важно понимать, какие типы дискурса взаимодействуют внутри различных слоев текста. В раннедаосской литературе мы видим особую роль парадокса. Например, известная фраза "знающий не говорит, говорящий не знает" или "высшее благо подобно воде" — это все же не логические утверждения, но они функционируют как риторические парадоксы и педагогические формулы, иногда мнемонические конструкции, которые имеет смысл повторять. Парадокс должен разрушить привычную систему категорий у того, кто это читает или слушает. Это особенно заметно у "Чжуан-цзы", где намеренное нарушение логической перспективы становится частью метода философского повествования. Про "Чжуан-цзы" как-нибудь поговорим отдельно. Но сразу же обратим внимание, что "Чжуан-цзы" — это не столько книга одного автора, сколько литературный корпус, который складывался в течение длительного времени. При этом ранние даосские тексты невозможно изучать изолированно. Они существуют внутри интеллектуальной среды эпохи Чжаньго. То есть есть некая интертекстуальность этих текстов, в том числе "Шицзин", "Шуцзин", "Ицзин", "Луньюй", "Мо-цзы" и многие другие. Каждый комментатор приписывал что-то свое к тексту. Самый первый крупный комментатор, Ван Би (226–249 гг.), не просто объясняет текст, а предлагает определенное философское прочтение "Дао дэ цзина", связанное с интеллектуальной средой своей эпохи. В результате чего возникает герменевтическая цепочка: ранний текст, ханьская интерпретация, комментарий Ван Би, затем средневековая традиция и современный перевод. То есть современный читатель часто воспринимает последнюю интерпретацию как исходное значение, хотя в реальности это уже сильно искаженное представление. Поэтому важно различать, что сказано в ранней версии текста, что сказал ранний комментатор или Ван Би, что сделали более поздние интерпретаторы и что предполагает современный исследователь. Еще один яркий пример — известный комментарий Хэшан-гуна, то есть "Старца с речных берегов". Он традиционно считался древним мудрецом, жившим в эпоху Хань. Комментарий Хэшан-гуна предполагает более выраженное космологическое, антропологическое и практическое прочтение Лао-цзы, чем философская интерпретация Ван Би. Таким образом, уже в древности существовали разные способы понимания одного и того же текста. Это означает, что невозможно сегодня говорить об одном-единственном даосском прочтении Лао-цзы. В следующий раз - о "тайных смыслах", которые многие пытаются разгадать. #Маслов #даосизм #Дао_дэ_цзин