Острог

Кстати, если говорить о региональном аспекте гражданской войны - можно отметить, что ключевые небольшевистские субъекты, старавшиеся опираться на внутреннюю легитимность (за исключением казачьих войск), сосредоточены в Поволжье и на Урале; и органично прирастают Сибирью. Комуч, Уфимская Директория; Народная армия, соединившаяся с Сибирской - все это снова подтверждает гениальную интуицию Цымбурского, обозначившего действительный центр России на Урале и в западной Сибири. Можно увидеть здесь и своеобразную динамику: сложившийся в Самаре (и заключивший соглашение с Алаш-Ордой), и переросший в Уфимскую Директорию субъект одной из крайних точек своего проявления имел в Екатеринбурге через Съезд членов Всероссийского Учредительного собрания. По прошествии 70 лет, именно из Екатеринбурга, при союзе с тюркскими народами и с опорой на рабочих Урала и Сибири, пришло политическое возрождение России.

Пока еще не ушло надежно в могилу представление сурково-пелевинской эпохи, что можно двигаться чисто через псиопы, потому что настоящая реальность — исключительно физическая. И в рамках земляных работ видится осмысленным поговорить о теме, которую за сотню лет не обмусолил только ленивый. Деникин и в целом руководители Белого движения на юге России считали себя воинами, задача которых — военным путем закончить историю с большевизмом и открыть дорогу для будущего свободного волеизъявления народов России. Политики эти люди чурались и к ситуативно возникшим политиям относились неприязненно и брезгливо — даже к Донской, внутри которой восстановилось старое чинопоследование и наградная система. Но кем Деникин и Ко были на самом деле, в какой действительной роли они оказались? В роли политиков, политического субъекта. Этот субъект представлял собой разнородную (де-факто федеративную) корпорацию воинов, заряженных одной целью и вынужденных входить во взаимодействие с окружающими политиями на земле. Это требовало диалога, ситуативного признания, иногда и включения в популистские практики. Армия нуждалась в правительстве, которому она была бы лояльна, и которое прочно встало бы на земле — и армия могла это правительство, в принципе, обеспечить. Опора на внутреннюю легитимность и участие в союзах с местными политиями потенциально само по себе ставило большевиков в еще более сложную ситуацию, лишая их возможности играть на поле тех же национальностей в полторы калитки. Дала бы решимость действовать как политики белым лишних 150 километров к Москве летом 1919 года? Безусловно, да — если бы лояльные политии занимались эффективно пропагандой и гражданским управлением, то есть эффективно работали бы с мобилизационным потенциалом. Так или иначе, в отношении к Деникину такая альтернатива нуждается в высказывании — потому что этот генерал взял на себя миссию, проявил изрядную властность, чтобы сконцентрировать в своих руках максимально крупную армию, — и проиграл (чего не сказать, например, о Краснове, оставившем после себя дееспособную государственность и вполне себе боевую армию, уже начавшую купировать красный прорыв). Умение вовремя понять, кто ты есть на самом деле в конкретной исторической или социальной ситуации, понять это поверх проекций врагов и партнеров и своих собственных иллюзий — качество, которое, хочется верить, выковывается у читателей наших книг и постов. Я не думаю, что возможно примирение; тем не менее позволю себе поздравить и чтущих Первопроходцев, и последователей Льва Троцкого со значимыми для вас датами — и пожелать, чтобы практики организованного насилия, в которых вы участвуете или будете участвовать, вплели по итогу достойные узоры в исторический нарратив народов, к которым вы принадлежите.

Легендарная фраза времен парада блиновитетов..

🎧 Найти музыку

Одной из ключевых причин крушения большевистской власти, стало, возможно, вот это сочетание по-звериному серьезного пафоса демиургов и мелочной, буквально сволочной "реальной" политики. Это касается и прямого управления вроде отказа от военного поиска исходя из стремления избежать новых выплат за убитых; и совокупности решений в Новочеркасске в 1962 году от указания "жрать пирожки с ливером" до тайных захоронений; и конфискации средств кооперативов в 1960 году, и конфискационной реформы 91 года (за последствия которой до сих пор пеняют Гайдару), и многого другого. И это касается политики памяти - когда Красную Поляну в "Битве за Москву" отбивает Рокоссовский, а не дивизия из армии Власова; а в "Тихом Доне" Краснов с союзниками после тоста слушает "Боже, царя храни". Это буквально подход стиля "и что вы нам сделаете" - через 30-40 лет после событий, когда живы и мал мала помнят события их очевидцы. Этим партийные олигархи сами обозначили свою ахиллесову пяту и оказались беспомощны перед наездом именно исторического знания во время перестройки. Название музея, открывающегося на руинах музея Гулага, несет ту же интонацию стиля "что вы нам сделаете?", и поэтому есть смысл ожидать в новом пространстве памяти проявлений мрачнейшего сарказма истории.

Отсюда, кстати, как я уже писал, оч. понятно, что наибольшую идеосинкрозию к советскому проекту должны испытывать несуществующие пока в товарных количествах (но, возможно, существовавшие в прошлом) "русские социалисты", хотя и просто социалистам он должен активно не нравится. Дурак, или новичок-невежа который садится и ПОРТИТ хорошую идею - у кого больше всего вызывает ненависть? Кому тяжелее всего слушать фальшивящего вокалиста? ДРУГОМУ ВОКАЛИСТУ, разумеется. Вопрос об оценке большевизма возникает совершенно безотносительно оценки: 1) Плановой экономики, равенства, социальной справедливости и социального государства, возможности построения коммунизма как общества свободного развития всех и каждого в отдельности 2) Исторических условия Российской империи, возможностей избежать революцию, возможностей совершить повторную (!) индустриализацию после гражданской другими методами и тд. Вопрос упирается в простейшую, как я уже говорил вещь - в признание того что: 1) Да, нехорошо получилось 2) Да, не орден меченосцев, скорее - борцы за власть ради власти, идущие до конца там, где, возможно, не следовало бы. А дальше должно быть - молчание. Дальше это мы должны сказать: "ладно, ничего, бывает, в то время этого нельзя было знать, в конце концов они объективно сделали много хороших вещей". Обычный диалог ведь так строится: - Я виноват, прости меня. - Бог простит, и я тебя прощаю, в конце концов, я понимаю что иначе было почти невозможно, и не получилось бы и тд (вываливает смягчающие обстоятельства в знак примирения) А если: - Ну извини, но ведь и ты должен понять, что иначе было нельзя, и вообще, скажи спасибо что... Это в точности и есть "добавить оскорбление". И зря они думают, что это "фигура речи", метафора и "никому неинтересно", все все забыли... Интересно. Когда отмахиваются от убитых замученных женщин, СРАЗУ СТАНОВИТСЯ ОЧ. ИНТЕРЕСНО. Сразу хочется человека оч. внимательно изучить.

Книги издательской серии Музея истории ГУЛАГа (которого сегодня не стало) https://primusversus.com/collection/all?characteristics%5B%5D=235743582

Зачем же украинцы сделали Майдан? Причины три: 1) Янукович хуевый отец и его сынок посягнул на то, что тогда казалось святым, олигархический строй 2) Было слишком много акторов, заинтересованных в форсировании национального формирования, буквально "национальная интеллигенция" спешила обналичить свой статус 3) Тарас хотел заниматься бизнесом и думал, что "донецкие" ему мешают Все наебнулось на ограниченности кормовой базы при тогдашнем желании держать социалку, про то, что хохлики - новая нефть украинский политикум думать начал только после 2014. Благодаря этому случился разлом Украины тогда, когда этот разлом ЧУВСТВОВАЛСЯ и в России. За счет этого и Крым вернулся, и Новороссию (а затем Донбасс) чуток поддержали. Остроумно, что единственный человек, который, кажется, понимал че происходит, был "тупым" енакиевским уголовником. Янукович - сильнейший украинский государственный деятель и патриот Украины, обплеванный своим народом. Не даром Янукович что в 2004-5 разлом не поддержал, не даром он потом Кушнарева убил, не даром Янукович сбежал в 2014: его народ выжидательную стратегию не одобрил, взбунтовался, че делать то остается. Янукович не предатель, он никого не предал. Он всегда был украинским фашистом и работал на укрепление украинского государства. Он не клялся тем, кто хотел от него разлома Украины. Янукович таких людей убивал и чистил, в тюрьмы сажал. Просто умному украинскому фашисту насрали в кашу тупые украинские нацисты. Один лишь Саша Стоматолог хороший был "донецкий". Не его бы жадность, сейчас смотрели бы на украинский Крым и охуевали бы.

Сегодня в аварии погиб выпускник Белгородской семинарии, клирик Спасо-Преображенского кафедрального собора, иерей Михаил Хасэгава. Все знали его как многолетнего пономаря в кафедральном соборе, а в последствии и клирика, который всегда найдет время для любого человека. Отец Михаил отличался настоящей радостью, которую он дарил всем окружающим. Верим, что Господь примет отца Михаила в Свои райские селения. Вечная память! ✝️

Просим молитв об упокоении

Донская армия практически все время своего жизни была больше Добровольческой, несколько лучше организована и опиралась на свое базовое государство с тылом, припасами, валютой - в отличие от Добрармии, двигавшейся в основном на подножном корме и сторонившейся любого четкого политчиеского позиционирования и как следствие - полноценных попыток укрепить каое бы то ни было государственное основание в своем тылу. При этом Донская армия в начале 1919 года переходит в оперативное подчинение Добровольческой, как уже весной 18 года перешли кубанские казаки, по идее подчиненные своей раде; а летом 19-го перешли выжившие ветераны армии Скоропадского - и еще много кто по мелочи. В каждом случае у такого присоединения есть конкретные политические причины, но тем не менее можно зафиксировать закономерность: зацепленные за землю, пробующие строить свою государственность силы вошли в состав огромного кочующего войска. Войска, сознательно взявшего на вооружение идею непредрешенчества; ведомого идейным порывом. содержание которого едва ли мог проговорить даже сам Антон Иванович (куда там условному Пуришкевичу, шаставшему всю гражданскую по белым тылам). При этом большевики тоже были, в сущности, номадическим субъектом. До нас дошли мысли перебраться в "Урало-Кузбасс",если не удастся удержаться в Москве; но вообще они могли и на запад спрыгнуть - даже полгода красной диктатуры обеспечило бы их репутацию со всеми следствиями на всю жизнь. Более того, держаться до упора за власть в периферийном гсоударстве с едва формирующимся капитализмом было, в сущности, поведением неканоническим. Они строили государственные и военные структуры нехотя, сама необходимость этого для многих была культурным шоком. Известная книжка Петра Стучки в этом плане вывезла тезисы Ленина из "Государства и революции" в какое-то минимально рациональное для реалий гражданской войны русло. В этом плане превосходство большевиков над белыми было, по большому счету, в небрезгливости относительно государственного строительства. Даже идеологически и организационно красный государь в эти годы постоянно пересобирается, вовсе не будучи спаянным многолетней дисциплиной кулаком. Прогарммные лозунги приходилось даже дергать у конкурентов, а пропагандистские посылы, которыми удалось собрать в рамках одного целеполагания офицеров генштаба и анархистов со стажем, едва ли уместились бы в голове Соловьева. Иными словами, великоросская масса в годы гражданской войны влечется к номадическим субъектам весьма смутного самоопределения, а минимально обособленные казаки-сибиряки-украинцы включаются в эту номадическую юлу с минимальными шансами построить/сохранить что-то осязаемое в государственном плане. Если эта оптика верна, мы можем увидеть в новом свете события августа 1991: как время, когда великороссы, пройдя мытарства двадцатого века наконец дозрели до идеи государства, минимально устойчиво усаженного на нормальный корпус правовых актов и приземленную идеологию в модерном каноне, выстроенную вокруг идеи общего блага. Соответственно, и прогоны вроде возрождения СССР/рывка до Львова в целях имперского реванша выглядят иначе: как архаичные тяги догосударственных времен. И в этом ракурсе прогоны Стрелков-вайб - уже не лоялизм или левиафанничество, а стремление вернуться в славные времена свободы и номадических пострелушек на тачанках.

Битва за Бахмут зиро эдишен

Этот пост продублирован на гапи (кстати, там есть еще парочка таких каких нет здесь), но в целом, наверное, будем разделять. Здесь останется, грубо говоря, направленная на прошлые и будущие книги лаборатория с дискуссионным пространством в чате, а на гапи будет больше публицистики, откровенного показа моей бело-правоэсеро-областнической политической физиономии

Если мы выстраиваем эту дуалистическую картину духовного противостояния, нам легче увидеть многомерность нашего положения здесь и сейчас. Мы становимся свободны от угнетающих волю конструкций в стиле «мы всегда выбираем самый плохой путь», «свободу в России всегда душат» — и от дебилизирующих/подчиняющих в стиле «лишь бы не девяностые», «хорошо, что пока есть сильная власть». Выбирая свое место в борьбе духовной, борьбе внутренних интенций человеческой души, мы видим и свою историю более многомерно: как реакцию адептов культа власти и постоянные, часто успешные рывки поборников настоящих идей, способных воплотиться как благо для каждого отдельного гражданина страны.

Мы писали, ну и в принципе это самоочевидный факт, что преемственность РФ власовскому КОНР не ограничена триколором, а имеет более глубокое идейное основание. В этом нет ничего постыдного — радикальная оппозиция нередко старается принести свои идеи домой на чужих штыках, а по сравнению с властью партийной олигархии, стремящейся лить кровь даже во вред себе, многие какие альянсы виделись здравыми. Но это только верхний слой. Второй слой состоит в том, что программа КОНР вырабатывалась в основном членами НТС, в который вошел и М. Трухин. В целом члены НТС смогли опутать своими контактами и идейным влиянием всю сеть германских оккупационных органов. Из идеологических наработок НТС в Конституцию и в целом в идеологию РФ пришли те самые «россияне»; идея народного единства (в противовес классовой борьбе), превращающая страну из партийной в «обычное» модерное государство с опорой именно на народный суверенитет; социальный характер государства; понимание многонациональности как свободного союза населяющих страну народов (м. б., неслучайно, что такой подход затащили из союзных многоэтничных республик разве что в Узбекистане с их Каракалпакстаном); свобода государства от подчинения партаппарату и совокупность свобод, которые для нас сегодня кажутся чем-то изначально данным, но для современников СССР была предметом ставки, более высокой, чем жизнь. Кстати, по большому счету признак хорошей идеологии и грамотной ее имплементации в целеполагание страны — это именно незаметность: когда основные категории кажутся чем-то настолько естественным и самоочевидным, что непонятно, зачем это было генерализовать. В наше время, правда, многое приходится вспоминать и конкретизировать — и эта работа позволяет понять как действительные государственные интересы, так и основные векторы работы антигосударственных сил, узурпировавших часть важных должностей. Но мы отвлеклись. Даже наследование идеям НТС — не всё. Эти идеи выступают формализацией того флера лозунгов и устремлений, который вырвался в язык власти после Февральской революции. Идеи права на автономию для отдельных сообществ, свободы труда, народного единства — это пространство смыслов, в котором складывается советская власть, еще не захваченная большевиками; в котором складывается обоснование практически всех антикоммунистических восстаний 1918–1923 годов. Иными словами, речь идет о некоторой доминанте народных настроений и симпатий, которая появилась в принципе даже до свержения монархии, а потом воплотилась в части бывшей РИ по контуру границ РФ 1991 года. Этой доминанте, этому волевому импульсу, частью которого были и Верхнедонское восстание, и героические в своей безнадежности засылки агентов НТС в СССР, и фронда Ледовласого, противостоит существующий и господствующий местами в среде народа культ власти. Каждому знакомы эти представления: что «власть может всё», что «власть должна давить, иначе это не власть»; смешивание представлений о государственной (априори ограниченной законом и целеполаганием) власти над человеком и власти «как таковой», понимаемой как практически мафиозная. Одни люди поклоняются образу «сильной власти», иногда тоскуя о ней и радуясь возможности подчиняться; другие видят в себе талант быть частью такой власти и делают карьеру, складывая властные конструкции через боль и страх. И здесь не особенно важна идеология: люди такой породы в 37-м внушают страх оказаться вне воли партии, а в 2025 — страх не вписаться в рыночек и потерять вкусную ипотеку. Объединяет их источник питания в виде человеческих страданий, часто — превентивных в виде страха и беспокойства.

Мне пж вариант "Необходимость таскать на руках растущих детей"

(poll without text)