Читает (и пишет) Остапчук

И все еще советую эту книгу «Люди на войне» Олега Будницкого, сейчас будут цитаты из нее, советую почитать их вдумчиво, не торопясь и порефлексировать

Без всякой связи с войной мой психолог долгое время отучал меня от контрастного восприятия. У меня было либо все отлично, либо все ужасно. Человек меня либо любит, либо ненавидит. Текст либо прекрасный, либо недостойный существования. Я научилась этому в своей жизни и во многом благодаря своим текстам. Я давно знаю, что мир не черно-белый. Но судить о нем как о черно-белом проще всего, потому что тогда нам не приходится вмещать в нашем сознании противоречивые факты. Сегодня медиапространство по-прежнему остается таким черно-белым. Одни формируют картинку такой идеальной, глянцевой войны, в которой есть место страданиям и героизму, но нет места сомнениям и той изнанке жизни, которую общество принять неготово. Другие — в противовес им стремятся сообщить те факты, которые первые опускают. И, получается, исключительно черная картинка: мы видим, что ветераны войны оказываются без денег и жилья, что на войне красноармейцы насиловали и мародерствовали и что женщины в итоге вынуждены были прятать свои награды, лишь бы их не приписали «половым заслугам». Почему выстраивается именно такой нарратив, понятно. Но сложность жизни как раз заключается в том, что порой видела моя бабушка, блокадники и ветераны, но не могла увидеть я. В детстве я удивлялась рассказам о том, что некоторые немцы давали детям шоколад на оккупированных территориях (разве они не исчадие ада?), в юности — дневникам, в которых кто-то с оккупированных территорий был уверен: лучше быть под немцами, чем снова под советской властью с колхозами (разве не у всего советского народа автоматически в крови был героизм и слепая вера в Отечество?), и солдатским воспоминаниям, где они думали о «сексе, жратве и смерти». Для тех, кто эти истории рассказывал, в этом не было того, что они не могли принять. Да, война такая, очень разная. В ней есть проявляется не только худшее и лучшее в людях, но порой и посредственное и обыденное. Сможем ли мы это принять с десятилетиями окончательно? Такие вот мысли 9 мая.

Сколько я себя помню, все, что я узнавала о Великой Отечественной войне, меня шокировало В школе многие учителя вели уроки на эти темы очень эмоционально, это был настоящий перформанс. Помню, классе в пятом-шестом, на уроке музыки учительница разрыдалась, когда рассказывала нам про Блокаду Ленинграда. Она не опускала никакие жуткие детали. И я буквально тогда и узнала о том, как некоторые варили собственных младенцев, чтобы накормить других детей. Вдобавок, у нас в школе был «Музей малолетних узников фашистских концлагерей», и к нам на все праздники приходили те самые узники — уже пожилые. Они рассказывали свои истории, а мы каждый год рассматривали то, что в концлагерях считали хлебом. Образ колючей проволоки, несвободы, сдачи крови для немцев и всех этих экспериментов над людьми мощно засел в моем сознании. Даже вне школы через детство проходил этот лейтмотив войны. Моя бабушка стала сиротой и попала в детдом именно в военные годы. Ее подруга постарше — беларуска, которой пришлось бежать подростком во время войны из родного села на Урал, — складировала даже в 2010-х в серванте сотнями куски хозяйственного мыла, сахар, соль и крупы. Ей все казалось, что без этого жить небезопасно. Бабушка моей подруги буквально была блокадницей, при эвакуации у нее на глазах утонула вся ее семья, и она одна оказалась на Урале после Ленинграда и начала здесь новую жизнь с ужасными отголосками старой. Помню, как у них дома всегда важно было съесть порцию до конца, и даже крошки со стола бабушка сметала, чтобы где-то потом их использовать. У этого пронизывающего душу ужаса — ужаса того, как вынуждены были справляться люди во время войны, было одно утешение — гордость за то, что мы справились. Наверное, это и давал День Победы, хотя и тогда этот день был для меня не праздником, а днем памяти. Всегда именно — «со слезами на глазах». В 11 классе я рассуждала гораздо агрессивнее, чем моя бабуля, которая вообще-то войну застала. Я думала, что ключевая проблема была в немецком обществе, я просто не могла ничего никому простить и, уж тем более, понять. И, когда у меня появился парень-историк, который некоторое время жил в Германии, я буквально могла сказать: «Я бы никогда не стала жить в стране, которая так поступала с нашими предками». Помню, что в студенчестве у меня стоял блок на чтение литературы про Вторую мировую. В школе ее было так много и вообще весь этот контекст был таким эмоциональным, что я не могла заставить себя читать хоть что-то про это. На журфаке я ходила на спецкурс документальной прозы ХХ века. И, конечно, там была существенная часть программы про Вторую мировую. Например, мы читали Черную книгу. Помню, что после прочтения я порой отходила неделями. Поэтому мне даже понятно, почему многие вокруг готовы кричать про День Победы и «можем повторить», но при этом не готовы открыть хоть одну книгу про то, какой ценой эта победа далась людям. Пять лет назад я начала активно читать литературу про Вторую мировую. Правда, которую я узнавала била по всем базовым убеждениям, и, раскрывая глаза, просто причиняла боль и погружала в депрессию. Мюнхенское соглашение, Пакт Молотова-Риббентропа, страшный голод, нередко по вине правительства, приказ «Ни шагу назад», реальные цифры ленд-лиза, условия, в которых находились солдаты, насилие и изнасилования, да и вообще все военные преступления, «не женское лицо войны» и вообще гендерные проблемы на фронте, лицемерие и коррупция командующих, репрессии и жесточайшая цензура, мародерство и главный вывод, что «оказывается, война не завершается победой». Многие упрекали оставшихся в живых ветеранов войны в том, что они об этом не рассказывали потомкам. А у нас у самих у всех хватило бы духу рассказать, если бы героями этих историй были мы? Многие, кстати, так или иначе про это рассказали, и вот, мы знаем страшную правду. С ней война стала еще ужаснее. И мне всегда казалось, что это знание и останавливает людей от начала войн. Сегодня я вижу: нет, не останаваливает.

мысль, которая меня удивила острая реакция на отвержение может свидетельствовать о том, что ты не чувствуешь себя услышанной в обществе читаю сейчас книгу «Меня не надо, а я есть. Как преодолеть травму отвержения и вернуть уважение к себе» психолога Ольги Прохоровой. И она там рассказывает историю, как влюбилась по переписке. Ну, ладно еще, когда мы все страдаем из-за реального расставания, но, знаете, вот этот момент, когда человек вроде и значимым каким-то не был, но ты словила такой мощный гиперфикс, что тебя ужасно ранит, когда он сливается. Он в принципе был просто собеседником и, да, с ним в итоге не сложились романтические отношения. Он даже сам по себе не был каким-то невероятно интересным человеком. «Но каждое утро, когда письмо не приходило, я ощущала это как жесточайшую ломку. Словно я заключила контракт с дилером некоего эпистолярного наркотика, а он жестко срывает все договоренности», — описывает свое состояние Ольга. И дальше у нее довольно нетипичное объяснение, почему же она так залипла. «В чем же была моя уязвимость? Почему я так ранилась об его вежливую безучастность? Сейчас я понимаю, что сам интерес к моим мыслям, восхищение моими талантами оказались так для меня желанны, что, не получая их, я начала испытывать синдром отмены. Я попала в круговорот зависимости». Ее выводы — на скриншотах

🤩вышел последний эпизод сезона про инфобиз у подкаста «Схема» по моему сценарию «Аномалия» Гребенюка и «База» Маркаряна. Как заработать миллиард на сообществе для мужчин слушать этот эпизод😺 знаю, что многие любят слушать весь сезон подкаста только тогда, когда подкаст вышел полностью, так вот — это тот самый знак, что пора 💙 если вы откладывали, включайте и наслаждайтесь всеми десятью эпизодами, чтобы узнать, как сфера инфобиза устроена изнутри, какие потребности покупателей она закрывает и что на самом деле продают инфомошенники и инфобизнесмены

Даже у Достоевского были, скажем, некоторые проблемы со связью…

а еще продолжаю читать книгу «Страдающее Средневековье» и нашла там прекрасное: «Сегодня трудно представить издание конституции или уголовного кодекса, где бы среди статей и параграфов вклинивались кривляющиеся обезьяны или фривольные сценки. Однако во многих средневековых компендиумах по римскому и церковному (каноническому) праву инициалы или поля, помимо разнообразных гибридов, украшены задницами и гениталиями. Особенно этим известны манускрипты, создававшиеся в Болонье в XIII–XIV вв. В них между колонками текста то тут, то там появляются мужские фигуры с выставленными напоказ фаллосами, фантастические существа с непомерно длинными, похожими на змей, мужскими достоинствами или вытянутыми фаллическими шеями, наездницы, оседлавшие эрегированные пенисы, словно коней, и т. д. Едва ли эти фигуры требовались для того, чтобы разжечь плотские страсти у экспертов по «Кодексу» Юстиниана или «Декрету» Грациана. Скорее, чтобы развлечь юристов, уставших вгрызаться в мучительно скучный текст» Ну что, юристы, кому не хватает таких развлечений в документации? 🙃

Занималась тут с психологом и он нашел хорошую метафору для моего внутреннего мира В Питере в музее Эрарта есть арт-объект под названием Welcome to Russia Евгения Кондратьева. «Эта матрешка выше человеческого роста, напоминающая древнеегипетский саркофаг, — яркая и приветливая снаружи. Но посетителю она предлагает довольно экстремальный опыт — изнутри она усеяна шипами, подобно средневековому орудию пыток. Тому, кто отважится побывать внутри, пригодится самообладание», — говорится в описании. говорит: хорошо бы купить себе такую матрешку и перестать себя кошмарить 🌚

может, мне тут самой написать: НУЖЕН МУЖ!!!

рекламные боты в телеграм — та еще проблема, но как же я каждый раз угораю, когда вижу что-то подобное мужчины... их нигде больше не найти кроме моего канала про книги 🌚

поверили бы? «Веришь-ли ангел мой, что я весь год мечтал что куплю тебе сережки, которые я до сих пор не возвратил тебе. Ты для меня все свое заложила в эти 4 года и скиталась за мною в тоске по родине! Аня, Аня вспомни тоже, что я не подлец, а только страстный игрок. (Но вот что вспомни еще Аня, что теперь эта фантазия кончена навсегда. Я и прежде писал тебе что кончена навсегда, но я никогда не ощущал в себе того чувства, с которым теперь пишу. О теперь я развязался с этим сном и благословил бы бога, что так устроилось, хотя и с такой бедой, еслибы не страх за тебя в эту минуту. Аня если ты зла на меня, то вспомни что я выстрадал теперь и выстрадаю еще три-четыре дня! Если когда в жизни потом ты найдешь меня неблагодарным и несправедливым к себе — то покажи мне только это письмо!) Я проиграл все к половине десятого и вышел как очумелый; я до того страдал, что тотчас побежал к священнику (не беспокойся, не был, не был и не пойду!). Я думал дорогою, бежа к нему, в темноте, по неизвестным улицам: ведь он пастырь божий, буду с ним говорить не как с частным лицом, а как на исповеди. Но я заблудился в городе и когда дошел до церкви, которую принял за русскую, то мне сказали в лавочке, что это не русская, а жидовская. Меня как холодной водой облило. Прибежал домой; теперь полночь, сижу и пишу тебе. (К священнику{56} же, не пойду, не пойду, клянусь, что не пойду!) У меня осталось полтора талера мелочью, стало быть на телеграму есть (15 грошей) но я боюсь. Что с тобой будет! И потому решил написать письмо и завтра в 8 часов утра отправить тебе, а чтобы ты получила без задержки в воскресение, то пишу по адрессу, а не на poste restante. (А ну как ты бы, ожидая меня, не пошла совсем на почту!) Но я завтра может быть еще пошлю тебе письмо на poste restante, отнесу только поздно, а после завтра, в воскресение, наверно еще напишу. Аня, спаси меня в последний раз, пришли мне 30 (тридцать) талеров. Я так сделаю что хватит, буду экономить. Если успеешь отправить в Воскресение хоть и поздно, то я могу приехать и во вторник и во всяком случае в среду. Аня я лежу у ног твоих и цалую их, и знаю что ты имеешь полное право презирать меня, а стало быть и подумать: «Он опять играть будет». Чем-же поклянусь тебе, что не буду; я уже тебя обманул. — Но ангел мой, пойми: ведь я знаю, что ты умрешь, еслиб я опять проиграл! Не сумасшедший-же я вовсе! Ведь я знаю что сам тогда я [пробал] пропал. Не буду, не буду, не буду и тотчас приеду!.. Верь. Верь в последний раз и не раскаешься. Теперь буду работать для тебя и для Любочки здоровья не щадя, увидишь, увидишь, всю жизнь, и достигну цели. Обеспечу вас…» Федор Достоевский

читаю письма Достоевского к жене из города, где он все проигрывал в казино, и просто не могу... если вы читали роман «Игрок» или когда-нибудь сталкивались с зависимыми людьми, вы понимаете, о чем я но вот уже которое письмо, где он вновь пишет, мол, я все проиграл, плиз, переведи мне деньги на дорогу, я точно не буду играть, нужно только на поезд и с хозяином отеля рассчитаться, я обещаю. А потом все повторяется, он проигрывает эти деньги и снова просит в письме перевести ему еще, уверяя, что он поправит их положение в будущем. И так раз десять. невыносимо...

наконец-то достойная реакция на письмо Татьяны к Онегину 🌚 Во время репетиции «Евгения Онегина» польский баритон Хуберт Запер подавился обрывком письма Татьяны Он выложил этот отрывок в своих соцсетях и написал: «Полный хаос и письмо от Татьяны, которое сложно принять»

У Достоевского с женой, кстати, была разница в 25 лет И многие отговаривали его от этого брака, потому что невесте было 20, ему — 45 и, например, друг Достоевского — окулист Юнге настаивал, что при такой разнице в возрасте счастья в супружестве быть не может

🤩настроение — упасть в нервный обморок, пока бежишь к Достоевскому, после речи про Пушкина

Во второй половине 19 века у молодежи был очень популярен Тургенев, «Отцы и дети» — вообще одно из самых читаемых произведений Достоевского как-то не особенно привечали, но все изменилось после речи, которую он произнес на открытии памятника Пушкину «До сих пор Тургенев был идолом молодежи, и во всех речах его публичных были всегда тонкие намеки либерально-неопределенного смысла, вызывавшие фурор. Он всегда тонко льстил молодежи; да и накануне еще, говоря о Пушкине, воздавал хвалу Белинскому, дал понять, что он и Некрасова очень любит, и т.д. Достоевский же пошел прямо наперекор, представил, что Белинский ничего не понял в Татьяне, ткнул пальцем прямо в социализм, преподал молодежи целое поучение: "смирись, гордый человек, перестань быть скитальцем в чужой земле, поищи правду в себе, не какую-либо внешнюю" и т.д. Татьяну, которую Белинский, а за ним и все молодые поколения, называли "нравственным эмбрионом" за соблюдение долга верности, — Достоевский, напротив, возвеличил и прямо поставил публике нравственный вопрос: можно ли созидать счастье на несчастии другого?!» «Важно именно то, как отнеслись к этому молодые же люди, которых, может быть, до тысячи было в зале. Все пришло в такой экстаз, что один юноша ринулся к Достоевскому на эстраду, упал в нервный обморок. Тут были "курсистки" курса Герье (крайнего западника), еще в прошлом году делавшие овации Тургеневу. Бог знает где, тут же в собрании, добыли они лавровый венок и поднесли его, при общих кликах, Достоевскому, за что им, вероятно, достанется» 🐈‍⬛️кстати, если захотите почитать его речь, вот она

интересно, что пока многим казалось, что танцы — что-то совсем не маскулинное, в Российской империи лучшими танцорами были ВОЕННЫЕ 🤩у них это было обязательным пунктом учебной программы, офицер должен был уметь танцевать так же хорошо, как владеть оружием более того, часто именно кто-то из военных был распорядителем бала. В 1910-е одним из лучших распорядителей петербургских балов считался конногвардеец барон Петр Врангель.

Включила аудиокнигу, первая же строчка: по такому-то ФЗ о запрете пропаганды гомосексуальных отношений мы вырезали полкниги, чтобы защитить вас от гейства Дягилева (простите) Приятного прослушивания, че 🤡