Ничего себе, как точно Вацлав Гавел сформулировал главную проблему России еще 25 лет назад, в начале первого срока Путина ↗ Подпишитесь на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 и поделитесь с друзьями — это поможет проекту расти В мае 2001 года, выступая на конференции в Братиславе перед главами стран-кандидатов в НАТО, президент Чехии пытался объяснить причины российского неприятия альянса. Гавел напрямую связал это с проблемой идентичности: «Мне кажется, перед Россией постоянно встает вопрос, где она, собственно, начинается и где кончается, что ей еще принадлежит, а что уже не принадлежит, где она по-прежнему может использовать свое решающее влияние, а где его уже использовать не может. В отличие от многих западных политиков, которые ведут себя подобострастно и неискренне по отношению к России, стремясь при этом к миру и дружбе с ней, я думаю, что как раз ради укрепления дружбы нужно, наоборот, общаться с Россией как равный с равным, говорить ей правду в глаза. Я глубоко убежден, что Россия не заслуживает того, чтобы с ней обращались как с ребенком, требующим удовлетворения его капризов, даже если они опасны для самого ребенка. Такой подход не только не поможет России, не только оскорбит ее, но, больше того, — только утвердит ее в своих иллюзиях и ошибках». Видимо поэтому, когда десять лет спустя Гавел умер, проститься с ним в Прагу Кремль отправил уполномоченного по правам человека Владимира Лукина, который весьма скромно смотрелся в траурной череде из глав государств, монархов и наследных принцев. В октябре 2026-го Вацлаву Гавелу исполнилось бы 90 лет. По этому случаю бывший корреспондент ТАСС в Праге Виталий Ярошевский вспоминает, как впервые брал у избранного президента интервью. Окружение Гавела не очень хотело допускать к нему журналиста советского госагентства, чьи сотрудники в 1968 называли ввод танков «братской помощью». Поэтому добиваться встречи пришлось почти год. Меня привезли к дому довоенной постройки на набережной Влтавы, где Вацлав Гавел вместе с женой Ольгой занимал довольно скромную квартиру, никак не подобающую его тогдашнему положению. К тому же в этом доме не было лифта, и Ольга, уже будучи «первой леди», продолжала таскать хозяйственные сумки на четвертый этаж. Интересно, что сам президент держался с журналистом подчеркнуто доверительно и перед началом интервью попросил охранников и помощника выйти. Гавел вообще тонко чувствовал драматургию момента. Бархатную революцию-1989 он тоже выстроил по законам драматургии. Например, придумал, чтобы подписи под оппозиционной петицией сначала ставили актеры, затем домохозяйки, писатели, рабочие и студенты. Так можно было показать, что перемен требует все общество. На телетрансляции с инаугурации вся страна заметила его неприлично короткие брюки. Позже появились оправдания портного, что Гавел сам машинально подтянул штаны по тюремной привычке. Так вся страна поняла: президентом стал человек, который еще недавно сидел за решеткой. Многие тогда связывали с Гавелом надежды на нравственное выздоровление страны. А он утверждал в ответ: «Нельзя считать демократическим общество, в котором всё зависит от одного человека». Но мироощущение интеллигента — кто, если не я, — не покидало его никогда. Позже Гавел признавал, что эпоха мечтателей прошла. Спустя годы Ярошевский спросил бывшего лидера, по-прежнему ли он считает, что нравственность и политика совместимы? Гавел ответил: «Я полагаю, что политика должна быть некоей нравственной практикой, моральной ответственностью за окружающий мир, но сейчас такой практики и такой ответственности я не вижу. Политики сегодня чаще думают о том, какими будут результаты опросов общественного мнения в ближайшие два дня, а вовсе не о долгосрочной перспективе. В крайнем случае, они задумываются о своих действиях на дистанции, которая отделяет их от следующих выборов. Но это и есть безответственность». 👉 К 90-летию Вацлава Гавела — сына миллионера, «уголовника», диссидента, писателя и президента Республики — большой материал на сайте Urbi et Orbi. ↗ Купить бумажный сборник