500 лет назад скандал вокруг торговли индульгенциями заставил церковь меняться. А как она реагирует на свои ошибки сегодня? В начале XVI века по немецким городам гастролировал доминиканский монах Иоганн Тецель. Его приезд напоминал скорее ярмарку, чем проповедь: на площади выставляли папскую буллу, крест с гербом понтифика и огромный сундук для денег. Тецель торговал грамотами об отпущении грехов. Заплатив, можно было сократить пребывание близкого человека в чистилище. «Только монетка в сундук упадет — душа из чистилища на небо перейдет», — гласил его рекламный слоган. Церковные историки считают, что именно деятельность Тецеля подтолкнула немецкого богослова Мартина Лютера к мыслям о переменах. Вскоре он стал одним из главных деятелей Реформации, которая охватила добрую половину западного христианства. Этот процесс растянулся на столетия. В 1965 году, во время Второго Ватиканского собора, польские епископы обратились к немецким с призывом взаимно простить злодеяния времен Второй мировой войны. Одним из авторов письма был Кароль Юзеф Войтыла — будущий папа Иоанн Павел II. Став понтификом, он провозгласил: «Войти с чистой совестью в третье тысячелетие!» Католическая церковь начала приносить покаяние перед иудеями, мусульманами, женщинами, средневековыми учеными, колонизированными народами. Ватикан осудил свое молчание во время Холокоста, крестовые походы и инквизицию. Эта история, впрочем, не закончилась всеобщим очищением. Западные церкви и сегодня сталкиваются с громкими скандалами. Во Франции независимая комиссия насчитала около 216 тысяч детей, подвергшихся сексуальному насилию со стороны служителей Католической церкви за 70 лет. Но за несколько веков на Западе сложился сам механизм публичного признания церковных грехов — пусть неполный и противоречивый. В РПЦ это работает по-другому. До 2022 года клирика, попавшего под следствие, обычно запрещали в служении, а после обвинительного приговора могли лишить сана. Затем «каноническая оптика» сместилась: практически все дела церковных судов последних четырех с лишним лет касались священников с пацифистской позицией. Когда протодиакон Андрей Кураев в 2013–2014 годах попытался публично заговорить о педофилии и сексуальном насилии внутри РПЦ, история закончилась фактическим запретом на профессию. В конце концов Кураев перешел в Константинопольский патриархат и уехал из России. Древнегреческое слово skándalon можно перевести как «капкан» или «ловушка». И вопрос не в том, какая церковь умеет обходиться без капканов, а как она из них выбирается. 👉 Александр Солдатов — о разных моделях церковного «самоочищения» ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник