Как сербская культура осмысляет опыт своих войн — и почему сейчас стоит перечитать Андрича и Павича Есть старая присказка: Балканы — край, текущий медом и кровью. Это, конечно, просто игра слов (по-турецки «бал» означает «мед», а «кан» — кровь), но образ получился точным. Сейчас телесные шрамы зарубцевались, но в сельской Боснии то и дело натыкаешься на следы пуль и осколков на жилых домах или на табличку «мины». Зато машину с номерами соседней республики теперь вполне безопасно оставлять в больших городах — пару десятилетий назад могли порезать шины или побить стекла. «Это было настоящее безумие, — согласны практически все, — и очень хорошо, что это давно закончилось. Повторять не хотим». А что происходит здесь с исторической памятью? Нобелевский лауреат Иво Андрич писал свои главные романы во время другой войны. С 1941 по 1945 год он жил в оккупированном Белграде, отказался сотрудничать с марионеточными властями и сел за письменный стол. Он не боролся с режимом, он создавал свою версию национальной истории для того времени, когда режима не станет — и так оно вскорости и произошло. В «Мосте на Дрине» четыре века сменяют друг друга народы, империи и войны. Великие державы приходят и уходят, а люди на берегу Дрины продолжают торговать, влюбляться, рожать детей и умирать. И если шрамы все-таки заживают, значит, продолжается жизнь. Милорад Павич предлагает совсем другой способ жить с прошлым. В «Хазарском словаре» одна и та же история существует сразу в христианской, исламской и еврейской версиях — и они противоречат друг другу. Андрич показывает, как малый народ вынужденно живет внутри гигантских чужих нарративов. Павич старается перевернуть любой нарратив и показать, что всякая «история народа» — искусственная и хрупкая конструкция. У Андрича самобытность нужно сохранить вопреки давлению и неизбежным потерям. У Павича она каждый раз изобретается заново. Когда в 1990-е Югославия распалась и вчерашние соседи начали уничтожать друг друга, Павич продолжал писать о любви, разлуке и распаде привычного мира. И снова предлагал читателю самому выбирать дорогу. И в этом было не бегство от войны, а особая антивоенная позиция. 👉 Чему опыт сербской культуры может научить тех, кому однажды тоже предстоит жить после войны, — рассуждает историк и публицист Андрей Десницкий. На фото: Иво Андрич на фоне Моста на Дрине, Вышеград ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник