12 лет назад студентка Высшей школы урбанистики Наталья Волкова решила проверить, как кинематограф осваивал новые районы Москвы вслед за ее расширением. Она нанесла на карту места съемок фильмов за последние 100 лет, ожидая увидеть на карте раскручивающуюся из центра спираль. Но полученные результаты удивили. В начале 1960-х режиссеры и операторы действительно двинулись навстречу новостройкам, но совсем скоро «сбежали» обратно в центр. Провал интереса к спальным районам был массовым и разворачивался параллельно росту их плотности. Это наблюдение позже подтвердили социологи, анализируя упоминания районов в соцсетях. Как оказалось, москвичи в деталях обсуждают только территорию внутри Садового кольца, а пространство между ТТК и МКАД, где проживает 10 миллионов человек, почти не упоминают. Французский урбанист Филипп Берто назвал это инверсией коммерческого пространства. Если в классическом европейском городе — чем дальше от исторического центра, тем реже население и слабее коммерция, — то в Москве наоборот: людей и жилья больше — социальной жизни все меньше. Но Москва словно выпадает не только из собственного пространства, но и из времени. Яркая особенность столицы — нечувствительность к историческому контексту. Здесь уместно задаться вопросом: а где на самом деле находится город, и город ли то, что строят? 👉 О том, как советская логика пространства продолжает определять Москву, рассуждает урбанист Алексей Новиков. ↗ Подписаться на 𝑼𝒓𝒃𝒊 𝒆𝒕 𝑶𝒓𝒃𝒊 · Купить бумажный сборник