Редко про Ригу пишу. А зря. Вот тут у нас что. Latvian National Museums of Literature and Music/ Latvijas Nacionālā rakstniecības un mūzikas muzeja ————————— Мне этот музей советовали, прямо настаивали, а я хохотала: «знаем мы эти музеи литературы и музыки. Пыль, книги, ноты… Два автографа и сандалии Аспазии (поэтесса)». Оказалось, на него нужно очень много времени. Я за полтора часа (засекла) прошла один этаж (там два этажа, а также пролог и эпилог в подвале и мансарде). Почти год назад здесь открылась новая постоянная экспозиция (музей после реставрации, как с иголочки) с названием «Procrastination and Creation/ Prokrastinācija un radīšana». На двух этажах кураторы-гении перемешали 98 (!) латвийских писателей, поэтов, музыкантов, композиторов. Их жизни рассматривают через… прокрастинацию (в неё входя увлечения и хобби, так и просто образ жизни). Нам рассказывают, как герои отвлекались от работы! Их книги и музыка (плоды творческих усилий) здесь как будто на периферии вечеринок, занятий спортом, консервирования, коллекционирования фарфора, сериалов и радиоэлектроники. Поэт Райнис, оказывается, был спортиком, композитор Скулте собирал радиочипы, поэтесса Стрелерте была азартной: покупала лотерейные билеты, играла в покер. У писателя-детективщика все его «пространство» защищено решеткой (он сидел в тюрьме в молодости), у композитора рыбака — удочки, лески и вся эта блесна. Да-да, 98 жизней собраны в инсталляции. У каждого «свой угол» из личных и антикварных предметов. Шкафы и буфеты тут часто как витрины, много мелочей — коробочек, посуды, записочки… Ты как будто в шкатулке с сокровищами. Рассматриваешь, читаешь, хохочешь… В залах не соблюдается хронология, все герои разделены по нескольким категориям: те, кто смотрят на природу, те, кто занимаются домом, те кто, стремятся из дома, те, кто любит одиночество. Из-за этого на одной «стене» соседствуют писатель из двадцатого века с композитором из девятнадцатого. В качестве этикеток рядом с инсталляциями очень лаконичные, но не пустые справки. Герой, его заслуги и немного личного, а как вывод: «любил болтать часами по телефону», «бесконечно травил анекдоты и любил бегать от контролеров», «рыбачил и выпивал»(у некоторых в инсталляциях мило стоят бокальчики и рюмочки), «сидела в кресле и смотрела сериалы» (в инсталляции телек показывает «Комиссара Рекса»), «любил колоть дрова и пить черный чай». В музее предлагают ко многому присоединиться. Можно заполнять кроссворды, лежать на кровати и пялиться в небо (а там возникают стихи), дергать ручку игрового автомата, играть в шахматы, подкидывать мяч, тягать гантели. Садишься за накрытый стол, начинается громкая застольная песня (был композитор, писал такое). Это необыкновенно «любовная» экспозиция. Кураторы как будто рассказывают об очень близких людях. До посещения музея мне были знакомы ну от силы десяток писателей, про композиторов я вообще умолчу. А после… двое суток составляла себе список — кого читать, слушать, о ком хотя бы в википедии прочесть. Ко второму этажу, правда, немного устаешь. Сразу вот так узнать почти сто человек… Но есть ведь опция — остановиться и вернуться через недельку. Кому-то, может, покажется, что кураторы увлеклись бытом. Что вся эта «прокрастинация» заслоняет от нас героев. Но, поверьте, вам не дают забыть про романы, стихи и музыку… Вы слышите её, видите рукописи, афиши и страницы черновиков. А вокруг, действительно, тот сор, из которого очень многое вырастает.