Итальянский Фонд культурного наследия (буквально – «среды», Fondo per l’Ambiente Italiano) два раза в год открывает двери обычно закрытых памятников. Мы воспользовались и пошли в миланский дворец Дуньяни, названный так по последним частным владельцам. С улицы он скучноват, со стороны парка – параден. Легко проходим мимо. Однако при семействе Казати, в 1731 году Тьеполо расписал здесь потолок и верхний ярус бального зала, и это заслуживает внимания. Джузеппе Казати (1673-1740) разбогател на откупе налогов, а в 1728 г. не иначе как за смышленость и обходительность получил графа. Это стало поводом сначала купить отличный дворец на въезде в город, а потом и заполучить самого модного венецианского монументалиста, который по стечению непредвиденных обстоятельств истории искусства оказался еще и последним великим монументалистом Италии за последние триста лет. Тьеполо прославил гений нового хозяина, изобразив на потолке аллегорию великодушия, а на стенах – истории Сципиона Африканского, победителя Карфагена, который и в Античности, и с позднего Средневековья слыл в Италии образцом гражданских, военных и семейных добродетелей. Читал, что Тьеполо ценили не только за изобретательность и мастерство ракурсов, но и за расторопность – быстроту выполнения даже довольно объемных заказов. Это не могло не понравиться графу-сборщику налогов, наверняка доброму семьянину и верному служителю австрийской короны. Почему-то сразу мне попался на глаза выпадающий из аллегории великодушия, то есть лишенный пощады злыдень. Он падает навзничь на наши бедные головы, прорывая архитектурные устои зала. Мне сразу вспомнилась лестница архиепископского дворца в Удине, тоже кстати скучноватого снаружи, но тоже тьеполовского. Там, среди прочего, он в 1726 году расписал потолок парадной лестницы, изобразив падение взбунтовавшихся ангелов – им очень удобно лететь три пролета, метров двенадцать, что ощущаешь прямо физически, когда поднимаешься по этой лестнице, чтобы встретиться между прочим с патриархом Аквилейским. Тридцать раз подумаешь, как себя вести: придешь с мечом (или со злым умыслом), от меча и погибнешь. Тьеполо оставил множество рисунков, рисунки эти ходили, Казати точно их видел. Так и здесь, в Милане, дорогой гость, подумай с кем ты и кому платишь налоги. Вот и Сципион кстати, умел прощать, но умел и наказывать. Кто не в курсе, читает Тита Ливия. Легкость кисти в глазах века рококо придавала убедительности посланию, зашитому в воздушные перспективы. Чем воздушнее перспектива, чем голубее небеса, чем выше они над головами вальсирующих, тем стремительнее и падение. Дуньяни не удалось выйти в местные борромеи. Недобазарили, как говорится. В 1910 г. фрески сняли, закрепили на холсте для сохранности, тем самым спасли во время бомбежек, и сейчас они ПРИКРЕПЛЕНЫ на прежнем месте. Дворец некоторое время поработал женским лицеем, поэтому часть полов покрыли скользким камнем и скучным паркетом. Пока что муниципалитет не знает, что с этим всем делать, потому что кроме прекрасного тьеполовского зала показывать пока нечего. Вот, может, превратят в какое-то выставочное пространство? Но я лично очень люблю смотреть, как Тьеполо с непревзойденной легкостью творит пространство вокруг тебя, одновременно соревнуясь с архитекторами и скульпторами и сотрудничая с ними. Думаю, хороший был характер. Лучшее, что мне доводилось читать о Тьеполо - книга, написанная Майклом Баксандаллом и Светланой Алперс. Это не биография, а про метод и суть дела.