Стоя на плечах Киплинга В комментариях ко вчерашнему посту про аэропорт как «пространство вне времени», где отменяются привычные социальные сценарии и даже в шесть утра можно разрешить себе бокальчик-другой, — полное единодушие. Все поддерживают — и, судя по всему, активно практикуют. Но моё внимание привлёк один комментарий: «Романтично, зовущее к преодолениям. 😃 Вот весь этот раздутый киплинговский роуд ту зе мандалай уложился, буквально, в несколько строк. ☝🏻😃👍» — конец цитаты — Стихотворение Редьярда Киплинга «По дороге в Мандалай», не слишком знакомое русскоязычному читателю, оставило в западной культуре заметный след как яркий манифест жажды приключений и побега от рутины. В центре сюжета — британский колониальный солдат, вернувшийся в серый, зажатый правилами Лондон. Он с тоской вспоминает Бирму: палящее солнце, тамошних прелестниц нестрогих нравов и атмосферу тотальной свободы — те края, «где нет Десяти Заповедей и человек может хорошо выпить». Разумеется, с высоты сегодняшнего дня текст насквозь пропитан колониальным супремасизмом, объективацией женщин и карикатурной экзотизацией Востока. Впрочем, Киплинг — ярый империалист и главный репортёр британских колоний в Индии — по-другому и не писал. Но что самое важное. Сегодня нам кажется абсолютно естественным, что дорога — это романтика, экзотика, свобода и способ вырваться из унылой повседневности. Мы воспринимаем трэвел-культуру как нечто базовое. Это некая прошивка by default, установленная в каждом из нас: малейший намёк на «зов дальних миров» — и глаза загораются сами собой. Вот только эта прошивка существовала не всегда. И «жажда странствий» как часть культурного кода современного человека инсталлирована в нас не без помощи Киплинга. Он не был первым, но до него тема путешествий в литературе развивалась иначе. Великие предшественники — Лоренс Стерн, лорд Байрон, Ричард Бёртон — безусловно, создали сам прецедент того, что за пределами дома есть огромный и важный мир. Но их путешествия были либо элитарным дворянским образованием (пресловутый Grand Tour), либо байроническим трагическим изгнанием, либо суровым исследовательским подвигом на грани выживания. И именно Киплинг «обезоружил» тему дальних поездок, сняв с них пафос академизма, романтического страдания и тяжёлого подвига. Он объяснил, что романтика странствий доступна рядовому человеку — и что это невероятно ценный опыт. По сути, он первым сформулировал и внедрил в массовое сознание главный миф modern travel: где-то там, за порогом привычного мира, время течёт иначе, социальные правила отменяются, а жизнь становится настоящей. Так что, поднимая бокал в 5 утра под табло вылетов и ощущая сладкую свободу портала между мирами, не будем обливать пивом Киплинга — стоя на плечах этого самого Киплинга. Читай скрытый код любого племени с @социальный_антрополог_на_службе_у_корпораций 📷 Картинка: песенный сборник «По дороге в Мандалай», из интернетов