Новый мир

"6 марта [1956]. (...) Все на площади перед собором стоят без шапок — и я, как все. Теперь мне ясно видно, как труден первый переходный возраст. Душевно я был развитее обычного, умственно — изнемогал под тяжестью своего багажа. А воли и вовсе не было. Я понимал, что веду себя не так, как положено, но своими силами выбрать линию поведения не мог. Я кричал, когда сердился, и плакал, когда огорчался, как маленький, хоть и понимал уже, что это мне не по возрасту. И множество вещей, оставшихся на всю жизнь, впечатавшихся в самые глубины души, я принимал и не предполагал, что в них можно сомневаться. Так было с церковью, с иконами, с молитвами. Когда бабушка узнала, что я еще не причащался никогда, она очень рассердилась на маму и повела меня в церковь. Вот самое новое и поразительное из того, что вошло в мою жизнь тут, в Жиздре. Я дрожал в церкви, потрясенный и пением, и царскими вратами, захваченный волнением бабушки. Так как до семи лет я еще считался младенцем, то причащали меня без исповеди. И когда я принял причастие, то почувствовал то, чего никогда не переживал с тех пор. Я сказал бабушке, что причастие прошло по всем моим жилочкам, до самых ног. Бабушка сказала, что так и полагается. И была со мной такою, как всегда. Но много спустя я узнал, что дома она плакала. Она увидела, что я дрожал в церкви, — святой дух сошел на меня, следовательно. Наверное, я буду святым. Об этом рассказала мне мама через несколько лет. Впрочем, бабушка через два-три дня сердилась на меня, как и прежде" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Валерий Сосновский * * * Добей же его, Ахилл, давай, быстроногий, действуй — Последний удар копья, последний могучий всплеск. Багровым заволокло Пелион, кентавров, детство, Прекраснейшую из жён, ей нравится этот блеск Доспехов на фоне волн, и ветер колышет пряди, И твердь крепостной стены вздымается к небесам... Пора убивать, Ахилл. Такая тоска во взгляде! Глаза наполняет тень. Да он уж не дышит сам. ВАЛЕРИЙ СОСНОВСКИЙ — В зачарованном сне античная лирика "Новый мир", 2026. № 9 https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/v-zacharovannom-sne/

я, увы, читаю мало и странно – так что с вероятностью, практически равной 100%, открываю общеизвестное – - но только сейчас подумал, что Пьер Менар у Борхеса – носит свое имя не просто так, а в отзвук гофмановскому «Счастью игрока» - - если предположить, что Menars и Menard – например, отличаются лишь в силу того, что второе пишется по памяти о первом, без сверки с текстом – - с центральным героем, шевалье Менаром, умершем на водах Пирмонта под именем г-на Бодассона - - ведь «Счастье…» все про повторение, зеркала и различие – - игроков, которые идут вслед друг другу – и каждый разыгрывает свою судьбу, столь узнаваемую в другой – и отличную от неё – - собственно, то, о чем «Пьер Менар, автор "Дон Кихота"»

Если отбросить трансцендентное, то мы существуем только в памяти других людей. Да и существуем ли? Ведь в ней мы удивительно нечетки и неточны. Любое действие, лишний проведённый с человеком год или день — или, напротив, не проведённый — все это меняет наш образ. Промолчал — остался в памяти одним. Сказал — остался в памяти совсем другим. И так далее — сделал/не сделал, стерпел/не стерпел, выбрал/ не выбрал. Отсюда попытки сформировать вокруг себя свой собственный миф. Попытки воспользоваться несовершенством человеческой памяти и всегдашней неполнотой человеческого общения. Пусть все запомнят меня таким, как мне хочется. Если все поверят, что я тот, кем кажусь, значит я таков и есть. Ибо нет иного критерия. И отсюда же, возвращаясь к началу, и нужда в трансцендентном. Это нужда тех, кому не достаточно убедительно казаться. Кому необходимо именно быть. Но чтобы быть, нужен Кто-то, кому пробелы человеческой памяти не помеха. Кто-то, кто сможет объять тебя целиком. Кто-то, кто в каждом твоем действии поймёт тебя правильно. Это желанно, но и страшно одновременно. Потому что каждый хоть раз бывал в ситуации, когда его поняли неверно, но потом он этому порадовался.

В апрельском номере цельные, острые стихи Юрия Казарина. Изящные и одновременно монолитные, стихи эти - сосредоточеные, музыкальные, полные собственным звуком и твердым удовольствием от сочетания слов. Рождение ангела длится дольше и дальше полёта его: у ангела не лицо, а лица, являющие новое вещество; у ангела ягель растёт — как заживает порез на ладошке, не знающей вес тундры и ягеля — лес сновидений, — и вечности снова в обрез; ниже тундры поднимается сон ангела, ягеля и слезы из-под земли и с пяти сторон: с десяти — в глазах стрекозы. Хочется проговаривать эти тексты про себя, вслушиваться в них и раскачиваясь в такт скользить вдоль по этой поэтический речи.

Сначала искусством занимались только те, кто любил и умел. Потом - стали заниматься те, кто не любил, но научился. Сегодня искусством готовы заниматься все, кто не умеет и не любит. Все, кто просто не понимают сущности искусства. Лишённые чувства меры и самоограничения люди заливают мир нейрослопом, считая культурные ориентиры прошлого ветхим хламом, теряя последнюю слабую связь с теми, кто любил и умел творить. Сегодня искусство в массе строится не на любви, а на маркетинговой обратной связи и социально-политической инженерии. Чистое искусство высмеяно, унижено, а то, что подаётся под маркой "чистого искусства" сегодня - суть "чистое безумие" и вечный футуризм, как моровая язва духа, обречённого на вечное изгнание из этого не лучшего из миров. Давнее изгнание из рая скоро покажется людям недостижимым благом. Когда остаточные порывы духа придавят плитой условностей и низкосортных ожиданий. При этом высокое искусство всё еще доступно и хранит свои островки для тех, кто готов остановиться и обернуться: а не оставил ли я чего-то своего? Не дом ли то мой синеет вдали? Мать ли моя сидит перед окном? Матушка, спаси твоего бедного сына! урони слезинку на его больную головушку! посмотри, как мучат они его! прижми ко груди своей бедного сиротку! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем больном дитятке!.. А знаете ли, что у алжирского дея под самым носом шишка?

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 9 — открыты для чтения: ВАЛЕРИЙ СОСНОВСКИЙ — В зачарованном сне античная лирика https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/v-zacharovannom-sne/ АЛЕКСАНДР КУШНЕР — Десять стихотворений https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/desyat-stikhotvoreniy-9-2026/ ФЕЛИКС ЧЕЧИК — Всё тише и тише, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/vsye-tishe-i-tishe/ ИГОРЬ БОБЫРЕВ — Между словами, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/mezhdu-slovami/ ЕЛЕНА ОРЛОВА — Сонеты. Вступительное слово Виктора Куллэ https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/sonety-9-2026/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 8, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-8-2026/ Frits Van den Berghe (1883 - 1939). La Lys

И дольше века длится фарс. В прокат вышел байопик о Чингизе Айтматове https://www.kommersant.ru/doc/9079300

Кулле Сергей Леонидович (1936 — 1984) Из сборника 1983-го года На мотив из Б.Брехта Что чувствует пловец через Ла Манш, которому отказано от дома? Что чувствует гонец, из любопытства вскрывший доверенный пакет и обнаруживший, что он — пустой внутри? Что чувствует птенец, родители которого — прохвосты? Что чувствует военспец, которому сказали, что плохой мир лучше доброй войны? Что чувствует чернец, в распоряжении которого одни лишь красные чернила? Что чувствует песец, который сколько бы ни бегал, а всё не убежать от самого себя? 1975 Цит. по: «Филологическая школа». Тексты. Воспоминания. Библиография. Составители: Виктор Куллэ, Владимир Уфлянд. М., «Летний сад», 2005. 680 стр. («Волшебный хор»)

"3 марта [1956]. (...) Как не похож был наш манассеинский дом [в Коктебеле], проданный ленинградскому литфонду, на волошинский! Взять жизнь поэтов тамошних — и Прокофьева, выросшего в избе, воевавшего в гражданскую, хлебнувшего там такого горя, какое и не снилось человеку до семнадцатого года. Потом бандиты застрелили его отца. Потом был он следователем ГПУ. Такой дорогой пришел он в литературу. Андрей Белый в то лето не приезжал, и Волошин умер. Прожили они и Прокофьев разную жизнь, такую разную! Но, думаю, какие-то общероссийские горести и радости переживали они одинаково, хоть называли их до того непохожими словами! С этого лета перешли мы с Прокофьевым на ты. То ближе сводила нас жизнь, то разъединяла — никогда вполне близко, никогда слишком далеко. Но я понимал его. Если рассказывать дальше, то придется коснуться зловещих лет, дьявольских времен нашей жизни. Но Прокофьев, доброкачественный и ясный, не пользовался тьмой, а переносил ее мучительно, как мы. И не хочется говорить о нем в связи с временами, о которых и вспоминать тошно. На коктебельском лете [1932], веселом и горьком, на лете первого нашего знакомства и закончу я о нем рассказывать" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Раз в неделю, попеременно, Клементина Ширшова и Андрей Фамицкий делятся стихами, которые им нравятся. На этот раз — выбор Клементины. #поэзия_по_понедельникам Иван Жданов ВЗГЛЯД Был послан взгляд — и дерево застыло, пчела внутри себя перелетела через цветок, и, падая в себя, вдруг хрустнул камень под ногой и смолк. Там тишина нашла уединенье: надрезана кора, но сок не каплет, и яблоко надкусанное цело. Внутри деревьев падает листва на дно глазное, в ощущенье снега, где день и ночь зима, зима, зима. В сугробах взгляда крылья насекомых, и в яблоке румяно-ледяном, как семечки, чернеет Млечный Путь. Вокруг него оскомина парит, и вместе с муравьиным осязаньем она кольцо срывает со зрачка. В воронке взгляда гибнет муравей, в снегу сыпучем простирая лапки к поверхности, которой больше нет. Там нет меня. Над горизонтом слова взойдут деревья и к нему примёрзнут — я никогда их не смогу догнать. Там тишина нашла уединенье, а здесь играет в прятки сам с собою тот, кто вернуть свой взгляд уже не в силах, кто дереву не дал остаться прахом, Иуды кровь почувствовав в стопе.

Театр "Et Cetera" продолжает серию вечеров поэтических чтений, в рамках которой состоится очередная встреча зрителей с современными поэтами и писателями. 📌10 ноября в 19:00 состоится очередная - восьмая встреча «Поэзия. 21 век. Крупная форма». С 2017 года в рамках проекта «Поэзия. XXI век» проходили тематически разнообразные представления: «Диалог поколений», «Коронавремя», «Поэзия время прозы», «Москва и немосквичи» и др. На этот раз поэтический спектакль в Малом зале «Et Cetera» объединит на одной сцене современных авторов, обращающихся к крупной поэтической форме, и актеров театра: они вместе читают современные баллады и поэмы. В вечере примут участие артисты: засл. арт. РФ Мария Скосырева, Наталия Житкова, Анастасия Шумилкина, Кирилл Лоскутов, Евгений Шевченко, Егор Гордиенко Поэты: Максим Амелин, Александр Курбатов, Александр Переверзин, Юрий Цветков, Лета Югай, Фёдор Сваровский (онлайн) Почему в наше резко ускорившееся время, когда сообщение сокращается до коротких записей в мессенджере или даже эмодзи, поэты обращаются к крупной форме, какие ограничения эта форма на них накладывает, к каким историям обращено их внимание, как сюжетные стихотворения звучат на сцене театра — ответы на эти и другие вопросы мы получим на очередном вечере в «Et Cetera». Вместо клиповой фрагментарности спектакль предлагает зрителю развернутое повествование. Автор проекта — Ольга Матвеева. Цикл «Стихи. Актёрское/авторское прочтение» объединяет в пространстве одного вечера сталкивают две манеры исполнения: актёрскую и авторскую. Современные тексты поочередно исполняют их авторы и актёры. Спектакль проводится при поддержке проекта «Культурная инициатива». Билеты 🎫 от 1000 р.

О поэзии и революции. «Высокая болезнь» Бориса Пастернака «Всю жизнь я быть хотел как все, Но век в своей красе Сильнее моего нытья И хочет быть, как я». Вернувшись в Россию из несостоявшейся берлинской эмиграции 1922–1923 годов, Борис Пастернак понимал: от него ждут стихов о революции. Так появилась поэма «Высокая болезнь», в которой отразилась вся сложность отношения автора к событиям 1917 года. Пастернак был честен, но не прям: сложность текста отвлекла внимание и цензуры, и критиков, и даже более поздних исследователей. 7 ноября вместе в Наталией Мазур разберем несколько «темных мест» поэмы, где речь идет о том, как «в зареве легенд, / Идеалист-интеллигент / Печатал и писал плакаты / Про радость своего заката». Наталия Мазур — профессор Школы искусств и культурного наследия Европейского университета в Санкт-Петербурге, кандидат филологических наук. Специалист по исследованиям визуальной культуры, истории русской литературы XVIII–XX веков и русско-европейским культурным связям. Регистрация

Достоевский и Кафка в Спрингфилде: какие книги читает Лиза Симпсон https://knife.media/chto-chitaet-liza-simpson-karamazovy-kafka/ "Если наш мир — лишь сон, который снится Будде, тогда, возможно, «Симпсоны» — бесконечный ночной кошмар Лизы, полный явных и скрытых отсылок к Кафке. И пробудиться от этого сна еще хуже, чем пребывать в нем. Во сне ты, по крайней мере, миленькая отличница-саксофонистка. А кем окажешься наяву?"

"Игра в бисер" с Игорем Волгиным. Тема: Эрнест Хемингуэй "Снега Килиманджаро". Выпуск 1 ноября 2026 года https://smotrim.ru/video/6193212

Современные читатели воспринимают прогрессивную писательницу середины XIX века Авдотью Панаеву как автора второго ряда. Из ее обширного литературного наследия в каноне остались, пожалуй, только написанные на склоне лет «Воспоминания». Однако филологи Павел Успенский и Андрей Федотов, подготовившие к изданию книгу с романами Панаевой, уверены: «быть второстепенным по отношению к Толстому — значит играть в высшей лиге» https://gorky.media/context/obyknovennyi-talant-svoei-epoxi

При декларируемом гедонизме Андрей Коровин – поэт двойственности. Перевертыш жизни и смерти непрестанно находится в фокусе его внимания. Смерть – шестая стихия. Это заставляет задуматься о силе лирического героя, способного любить и восхищаться миром после пережитых трагедий. Так автор показывает, что поэзия действительно всесильна. Prosodia публикует эссе, поданное на конкурс «Пристальное прочтение 2026». https://prosodia.ru/catalog/shtudii/zhizn-pobezhdaet-smert-o-knige-andreya-korovina/

Обезьяна курит трубку. Альбом рисунков, XVIII в.

Особенности национального вранья. В 1873 году в Петербурге проходила Академическая выставка русских художников, которую потом собирались отправлять на Всемирную выставку в Вену. На неё заглянул Фёдор Михайлович Достоевский: …Не думаю, чтобы поняли, например, Перова, «Охотников». Я нарочно назначаю одну из понятнейших картин нашего национального жанра. Картина давно уже всем известна: «Охотники на привале»; один горячо и зазнамо врёт, другой слушает и из всех сил верит, а третий ничему не верит, прилёг тут же и смеётся... ⠀ Что за прелесть! Конечно, растолковать – так поймут и немцы, но ведь не поймут они, как мы, что это русский враль и что врёт он по-русски. Мы ведь почти слышим и знаем, об чём он говорит, знаем весь оборот его вранья, его слог, его чувства. ⠀ Я уверен, что если бы г-н Перов (и он наверно бы смог это сделать) изобразил французских или немецких охотников (конечно, по-другому и в других лицах), то мы, русские, поняли бы и немецкое и французское враньё, со всеми тонкостями, со всеми национальными отличиями, и слог и тему вранья, угадали бы всё только смотря на картину. ⠀ Ну а немец, как ни напрягайся, а нашего русского вранья не поймёт. Конечно, небольшой ему в том убыток, да и нам опять-таки, может быть, это и выгоднее; но зато и картину не вполне поймёт, а стало быть, и не оценит как следует; ну а уж это жаль, потому что мы едем, чтобы нас похвалили… Ф.М. Достоевский. Дневник писателя. 1873. В.Г. Перов. Охотники на привале. 1871.

5 ноября в Манеже открывается «Христианская традиция. Наши дни»: 524 работы, 216 авторов, 3500 квадратных метров, вход свободный. Интереснее тут не христианство, а то, что оно прикрывает. На конкурс прислали больше трёх тысяч работ — значит, в стране есть огромный слой художников, которые умеют работать по-старому: рисунок, композиция, монументальная живопись, мозаика. В поле современного искусства их просто нет. А современного искусства вокруг столько, что оно давно перестало удивлять. Редкостью стала академическая выучка, и один из немногих заказчиков, который её ещё содержит, — церковь.