Новый мир

читая черновики Толстого к «Войне и миру» - бросилось в глаза двойное движение: - во-первых, начинает Толстой как раз с привычного, стремясь «мотивированно» вводить новых персонажей – так, исходно, Верещагин представлен как знакомый Пьеру, знакомый через масонов – да к тому же ему в придачу дан ещё один «зачитавшийся», пробывший в жёлтом доме – - так, решившись остаться в Москве и убить Наполеона, «число Зверя», Пьер случайно близ Грузин встречает бывшую «служанку» княжон – наложницу отца, в которую он некогда, ещё совсем по молодости, влюбился – где-то 14 лет тому назад, стало быть в 1797-98 гг. – не понимая ещё характера её отношений к отцу и её положения в доме, где она была вроде бы в услужении у княжен, но решительно ничего не делала – - а, поняв, пытался настоять, чтобы отец дал ей свободу – за что был бит отцом – - и далее кратко её история, в разных вариантах черновых рукописей рознящаяся – но в итоге она оказывается сейчас замужем за стариком-чиновником, сильно пьющим, полной хозяйкой небольшого домика – - их случайная встреча, когда Пьер блуждает на извозчике и не знает, что ему делать – даёт повод к отступлению – и - и в итоге Пьер находит приют в её доме – - появляющиеся новые лица обрастают связями в прошлом – вполне «вальтер-скоттовскими», поводом для рассказа о ещё одном эпизоде из прошлого героя – - но нет, чем дальше идёт работа Толстого, тем больше появляющиеся лица – мелькающие, привлекающие внимание – остаются именно встретившимися, здесь и сейчас – - их прошлое видно из них самих, того, как они говорят и действуют – и мы знаем их только в моменте, вынырнувших из своей жизни, чтобы жить дальше, там, где больше романист о них ничего не говорит – или же повстречаться лишь в своей последний момент – - а, во-вторых, напротив, главный круг действующих лиц – «история семейная» - оказывается все более узкой, лица одного тесного круга – которые в конце концов оказываются ещё ближе – - и роман откроется вечером у Анны Павловны Шерер, где будет и Элен, заезжающая за отцом, чтобы с ним отправиться на праздник к послу – где совершить неприличие бурного спора и негодных сейчас к обороту мнений Пьер, где старая Друбецкая нагонит князя Василия, чтобы попросить его за Бориса, чтобы того определили в гвардию – единственное, ради чего она явится на этот вечер – и т.д. – - добрая половина всех основных лиц романа уже дана, в первых нескольких главах – а остальные появятся следом, в «московских» главах – Ростовы – и по смоленской дороге, когда Андрей заедет в Лысые Горы, оставить жену и попрощаться с отцом – - и, как говорил сам Толстой – ему нужен был офицер, что погибнет при Аустерлице, но просто так вводить офицера, сделав его центральным лицом повествования о первой битве [ведь здесь изначально будет задуман диптих – и нужно, замечу попутно, тем самым ещё и второе лицо, для симметрии – на Бородинском поле, каковым окажется Пьер] – негоже, и он сделает его братом княжны Марии – - мир станет тесным и огромным – целая жизнь, от рождений до смертей, в веренице и с тем, что случается между этим – - мир главных персонажей, к которым прикован взор – но лишь потому, что рассказ о них – а другие обладают автономией в том числе и потому, что могут сами стать героями других рассказов, но – сейчас не о них, здесь они встречаются, как цепляется за них взгляд, и исчезают, едва лишь он обратится на иное – без всякой гарантии, но с возможностью новой встречи – - нет нужды сплачивать мир искусственно – это как раз делает его хрупким, подчёркивает иллюзию – как нет нужды отдельно рассказывать «истории прошлого», ведь каждый несет свое прошлое с собой, оно – в моменте, здесь и сейчас, а не в каком-то отступлении, которое безжизненно как энциклопедическая справка