Новый мир

К предыдущему. У "Русалочки" Андерсена, собственно, нет финала — ни хорошего, ни плохого; о том, что она никакая не славянская русалка на ветвях сидит, а морская дева с рыбьим хвостом, havfrue, и привычный нам перевод смешивает понятия, сейчас не будем. Никакой сказочной окончательности, никакой даже окончательности классического романа — "дело ясное, герой романа должен жениться или умереть", как иронизировала умница Доротея Шлегель — Андерсен нам не даёт. Вот, заныли скрипки, заходил валами вагнеровский оркестр, грозный алый рассвет, нож в руках... и нет, разрешения не будет. Морская дева, стихийная сила, не заберёт то, что её по древнему праву — как забрала у Андерсена же дева Ледяная; впрочем, возможно, безымянный принц, в отличие от стрелка Руди, не так желанен стихии сам по себе, нет в нём ничего особенного. Но и проклятие небытия не сбудется, от морской пены отделится воздушное новое тело Русалочки, и для неё начнётся новое испытание. Долго ли муки сея будет? Слили финал, негодует потребитель.