Клиника Стравинского — как эвфемизм для посадки. Серия разгромных доносительских газетных статей (а верно: «Что-то на редкость фальшивое и неуверенное было в них, несмотря на их грозный уверенный тон») и была достаточным основанием для ареста Мастера, Алоизий Могарыч подставлен как бытовая подушка, отвести остриё от прессы и ГПУ. — Яркая сцена в Торгсине («откуда бедному человеку взять валюту?»). И вот где нечистая сила выступает осуществителем справедливости. — А сцена отнятия золота в ГПУ хотя и развёрнута с буйной писательской фантазией, но вызывает несколько стеснительное, сомнительное чувство: материал ли это для такого юмора? то было слишком страшно, чтобы так забавно изображать. — Прослеживается, конечно, замысел и в том, что нечистая сила и ГПУ производят в разных местах сходные опустошения, выметают одного за другим. <...> Сатана в этом романе — единственный сильный, честный, умный, благородный — в мире фальшивых или неполноценных. Да ведь не случаен и эпиграф из Фауста: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Да в советских условиях нечистая сила и может выглядеть как освобождающая, по сравнению с ГПУ — так прямо сила Добра?