Мира Петрова. Солженицын и Мережковский. Имена этих писателей можно связать целой сетью параллелей и контрастов, хотя у Солженицына Мережковский не вызывал особого интереса. По собственному признанию, он «несколько раз начинал и бросал» читать его книги. <...> Что же касается созерцательности русского характера, то Солженицын, пожалуй, оценивает ее жестче. При чтении «Маленьких мыслей» Мережковского он отметил согласием и такой фрагмент: «Русские ничего не делают — с ними все делается». «Маленькие мысли» из сборника Мережковского «Было и будет» Солженицын прочел вслух 3 марта 1969 года и сделал некоторые замечания, которые я тогда же записала. Это был период, когда Александр Исаевич приступил к «Августу Четырнадцатого», уже без отвлечения на другие работы. Подзаголовок книги Мережковского «Дневник. 1910—1914» привлек его внимание, и он выбрал последний раздел сборника, более всего похожий на дневниковые записи. Впрочем, это был дневник мыслей, а не дневник событий. <...> Общее его заключение о «Маленьких мыслях» было неблагоприятное: «Скучно, малозначительно». Однако более десятка фрагментов ему понравились. Из всех рассуждений о религии и Евангелии Солженицын отметил одобрением только одно: «Христос никогда не смеялся? — Да, в Евангелии нет смеха, но на всем улыбка». Из российской темы он выделил следующие фрагменты: «Ужасный звук гармоники,— сумасшедший смех и плач вместе,— вся Россия». Знаком восклицания, т.е. активного согласия, отмечена горькая запись: «Когда долго не видел Россию, то каждый раз удивляешься, как она несчастна. Хуже мы или лучше других, но, наверное, несчастнее всех». Русскую пейзажную зарисовку сразу повернул по-своему. У Мережковского: «Я иду проселочной дорогой в поле. Пахнет мятой, пылью, дегтем и зреющим овсом. По этому запаху я и на том свете узнаю Россию». Александр Исаевич с жаром заметил: — Жалко, что нет лошадей. Еще в 20-е годы были лошади. Как хорошо это! <...> Не согласился он с мыслями, окрашенными в мрачные тона, так как всегда был человеком бодрого, победительного склада и любил повторять: «Моя тональность до мажор». Прочитав у Мережковского: «Половая любовь — поединок впотьмах» — заметил: «Что-то уж очень мрачно...»