Память святителя Митрофана Воронежского в трудах Н. Тальберга: «В 1834 г. посетил Воронеж известный афонский подвижник, иером. Аникита, в мире кн. Сергей Александр. Ширинский-Шихматов. По просьбе владыки Антония он написал житие свят. Митрофана. Святитель Митрофан глубокими корнями врос в московскую Русь. Из её богатого нравственного запаса черпал он те духовные силы, которые, освященные его личным подвижничеством, так ярко обнаружились в нем. Из старой Руси восприял он понимание сложившихся издавна возимоотношений православного духовенства с великими князьями, потом царями. Подражая святым митрополитам московским, он почитал себя призванным служение Церкви совмещать с помощью Самодержцам – этим неустанным и самоотверженным работникам в деле созидания и развития России. С осуждением относился он ко всем видам бунтарства против церковных и мирских властей, с ужасами которого лично особенно близко соприкоснулся в 1682 году. Все это определило и отношение св. Митрофана к царю Петру I, вступившему в сознательную жизнь в разгар бунтарства, с ним грозно потом совладавшего и начавшего новое столетие переустройством государства. Многое совершавшееся тогда на его глазах было чуждо ему. Но св. Митрофан почитал молодого царя, и как Помазанника Божия, и как отрасль Царственного Дома, выведшего Русь из страшной смуты XVII веке, и как выразителя царственного служения России, возвеличившего ее самоотверженным исполнением долга. Такое почитание им царя Петра не только не препятствовало, но побуждало говорить ему безбоязненно правду, когда он уклонялся от того, что установлено было Церковью, чем мог соблазнить и народ. В этом исполнении своих архипастырских обязанностей он следовал примеру первосвятителей Русской Церкви. Памятны были ему, наверное, слова митрополита Филиппа I, возражавшего против того, чтобы, вместе с невестой вел. князя Иоанна III, Софией Палеолог, въехал папский легат с «латинским крыжем» (литым серебряным распятием). «Буде ты позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града...», – говорил старец митрополит в 1472 г. властному государю. И голос его был услышан... »