ГРАФИНЯ ГЕНДРИКОВА Где бесы в ярости орали, И застилал Россию дым, Аристократки умирали, Подобно римлянкам былым. Узрела с ужасом страна Век варваров и готов, Разбила грязная рука Мир статуй и куртин, И повторились времена Кровавых санкюлотов, Но был страшней подвал ЧК Французских гильотин. В те злые дни не знали Вы Сомнений или страха. А может, так казалось тем, Кто Вам в глаза смотрел? Уже для новой головы Приготовлялась плаха: Арест, застенок, а затем – Допросы и расстрел. «Графиня Гендрикова, встать!» Немыслимой ценою Порой приходится платить За честь и за любовь. «А не угодно ль перестать Глумиться надо мною?» Блеснув в луче, седая нить Посеребрила бровь. Упала капелькой слеза, Чтоб нежно раствориться. И там, где не было смертей, В бескрайней дали вдруг Она увидела глаза Своей Императрицы И Государя, и детей, И – ангелов вокруг. _______ На снимке – Анастасия Васильевна Гендрикова вместе с Великой княжной Татьяной Николаевной, 1913 год. Фрейлина Государыни графиня Анастасия Васильевна Гендрикова (1887 – 1918) после ареста Царской Семьи по собственному решению поехала в ссылку в Тобольск, а затем в Екатеринбург, где была арестована. «Бедная, Анастасия Васильевна», писал в своих воспоминаниях о Гендриковой близко знавший её инженер С.Н. Смирнов, «как сейчас помню милую улыбку этой молодой дамы, её приветливость, её забавную походку... Анастасию Васильевну увели из тюрьмы в Чека, где перед расстрелом допрашивали: добровольно ли она последовала за Романовыми в Тобольск? Она сказала, что добровольно. «Ну, раз вы так преданы им, скажите нам: если бы мы вас теперь отпустили, вы бы опять вернулись к ним и опять продолжили служить им?» – «Да, до последнего дня моей жизни», ответила графиня». Когда коммунисты убили мужественную женщину и бросили её тело в канаву с нечистотами, ей едва лишь исполнился 31 год.