| ЗАПИСКИ БОЙЦА |

Когда Колба позвал всех посмотреть на результат, картошка уже сварилась. Горелку выключили. Из котелка пахло лавровым листом, мясом и таким счастьем, которое особенно хорошо понимаешь в мокрых берцах. Под потолком висела простая лампа. Провод к ней Колба закрепил аккуратно, подальше от сырого угла. На стене появилась розетка. Пушок подошёл с ложкой в руке. Фаза спал у него за пазухой. — Ну, давай, — сказал Белаз. Колба щёлкнул выключателем. Ничего. Гризли посмотрел на лампу, потом на Колбу. Промолчал. Это было особенно обидно. Колба проверил соединение у светильника, вернулся и попробовал снова. Лампа мигнула. Погасла. — Характер показывает, — шепнул Пушок. Колба постоял, глядя вверх. Потом протянул руку: — Другую лампочку дайте. Белаз полез в коробку. — А эта чего? — Эта у меня всю дорогу под ногами ездила. — И? — И я думал, что это банка паштета. Гризли сел на край стеллажа. Плечи у него затряслись. Колба заменил лампу. Щёлкнул выключатель. Подвал осветился тёплым жёлтым светом. Стали видны потёртости на столе. Пар над котелком. Четыре разные кружки. Открытка с яблоками. Пушкова рука, придерживающая котёнка сквозь ткань. Белаз снял налобный фонарь. Гризли оглядел комнату так, словно увидел её впервые. — Во, — сказал он. И больше ничего не добавил. Колба стоял у выключателя. На щеке у него тянулась чёрная полоса. Пушок посмотрел на него с нежностью сытого медведя. — Хорошо получилось. Колба кивнул. — Сейчас ещё телефоны заряжаться поставим. — Только умойся сначала. А то свет дали, и вопросы появились. *** Ели плечом к плечу. Гризли делил мясо с такой сосредоточенностью, будто от справедливости распределения зависела дальнейшая судьба подразделения. Белаз достал два пакетика чая. — О, запас стратегический, — сказал Колба. — Берёг. — Для случая? Белаз посмотрел на лампу. — Вот. Чай заварили в котелке. Сахара оставалось немного. Пушок попросил себе половину ложки. Гризли прищурился: — Ты же две кладёшь. — Сегодня организм против. Гризли молча насыпал ему полторы. Пушок тоже промолчал. Только подвинул к нему банку, в которой ещё оставалось мясо. Потом говорили о доме. У Колбы жена жарила картошку с луком так, что он ел прямо со сковородки, пока она отворачивалась за тарелкой. Белаз вспоминал хлеб из маленькой пекарни возле остановки. Горячий батон он приносил домой уже без горбушки и каждый раз пытался объяснить это особенностями производства. Гризли долго слушал. Потом сказал: — А я бы сейчас маминых щей. Пушок перестал мешать чай. — Она капусту крупно режет, — продолжил Гризли. — Я вечно ворчал. Он покрутил кружку в ладонях. — Звонила недавно. Спрашивает: тебе что приготовить, когда приедешь? Я говорю: да ничего, мам, всё равно. Никто не торопил его отвечать самому себе. Гризли потёр большим пальцем скол на ручке. — Надо будет сказать про щи. — Скажи, — отозвался Белаз. В этот момент Фаза вылез из-за пазухи и поставил лапу Пушку прямо в миску. Пушок посмотрел вниз. Котёнок посмотрел вверх. — Так, — сказал Пушок. — А вы кто по должности? Фаза лизнул картошку. — Дегустатор, — подсказал Колба. — Судя по наглости, заместитель заведующей. И все посмотрели на женщину с корзиной яблок. При электрическом свете она оказалась совсем не строгой. *** Перед сном Белаз поднялся на несколько ступенек, где телефон лучше ловил связь. Снизу доносились голоса. Гризли сушил носки на верёвке и доказывал, что они никому не мешают.