| ЗАПИСКИ БОЙЦА |

Он проверил дыхание, нащупал пульс, спросил, где болит. Женщина ответила не сразу. Казалось, она больше устала от самого вопроса, чем от боли. Техник поставил рацию на подоконник и повёл ручку настройки. Шум то усиливался, то оседал, как вода в пустой трубе. — Дублер, — позвал Сусанин. В его голосе не было паники. Это было хуже. Дублер обернулся. Сусанин стоял в коридоре и смотрел на лестницу. — Что? — Сюда идут. — Кто? — Не знаю. Снаружи коротко стукнуло. Потом ещё раз. Лена прижалась к матери. — Это они, — прошептала она. — Кто «они»? — спросил Дублер. Девочка не ответила. Может, не знала. Может, знала слишком хорошо. Техник надел наушники. — Связи нет. — Пытаешься вызвать? — Пытаюсь понять, кто на частоте. — И? — Пока только помехи. Из рации донёсся голос — едва различимый, рваный, словно его протаскивали через щебень: — …приём… свои… повторяю… Техник резко повернул ручку. — Слышали? — Что? — спросил Фаза. — Кто-то есть. Голос исчез. Снова только шипение. Фаза закончил перевязку и поднял глаза на Дублера. — Можем вывести их через двор. Но женщину придётся нести. — Она пойдёт? — спросил Дублер. — Не знаю. Попробуем. — Не «попробуем», а надо, — вмешалась Лена. Она сказала это тихо, но так твёрдо, что все замолчали. — Мама сама не дойдёт. Никто не ответил. Снаружи гул прошёл над домом и удалился. Или просто изменил направление. Дублер посмотрел на дверь, на комнату, на четырёх людей, которых ещё час назад считал своей главной ответственностью. Теперь их стало шестеро. Он знал, что в его руках уже не помещалось столько жизней. Но руки всё равно протянулись. — Фаза, берёшь женщину. Техник — рацию и аптечку. Сусанин, путь. — Путь уже закрыт, — сказал Сусанин. — Тогда найди другой. Сусанин не ответил. Он смотрел в тёмный коридор, словно за ним был не выход, а какое-то решение, которое ещё можно не принимать. *** Они успели спуститься на полэтажа. Женщина держалась за плечи Фазы. Он тащил её, прижимая к себе, и каждый раз, когда она стонала, тихо говорил: «Ещё немного». Хотя никто не знал, сколько именно это «немного» продлится. Лена шла рядом с Дублером и держала его за рукав. Она не плакала. Дублеру хотелось, чтобы плакала — тогда он мог бы хоть как-то понять, что ей страшно. Но Лена смотрела перед собой, сжав рот, и в её молчании было что-то взрослое, неправильное. Сусанин остановился у пролома. — Нельзя туда. — Почему? — спросил Техник. — Потому что там движение. — Чьё? — Не знаю. — Ты же всегда знаешь, — сказал Фаза. Сусанин коротко взглянул на него. — Вот именно. Они замерли. Секунды вытянулись в липкую нить. Техник держал рацию у уха. Дублер — Ленино запястье, чтобы она не вырвалась вперёд. Фаза — женщину, которая дышала ему в шею. Четверо взрослых, две гражданские, одна лестница, два выхода и ни одного хорошего решения. Рация снова ожила: — …группа… вы где… ответьте… Техник поднял голову. — Слышите? Это свои. — Может быть, — сказал Сусанин. — Назови позывные! — крикнул Техник в рацию. — Кто говорит? Шипение. Потом голос, совсем близко: — …Дублер… приём… Дублер… Дублер замер. Голос был похож на голос их командира. Почти. В помехах, в треске, в провалах связи человеческий голос легко превращался в другой. Но произнесли его позывной отчётливо.